Я уселся там, где стоял. Получается, портальщик что-то напутал — или специально отправил нас не туда. У меня по синей лавочке в глазах размножались существа. Не разобрался — и набил рожи змейкам, которые добрые и пушистые. Послал в жопу богов, завалил к змейкам, набил жопу местной правительнице. Потом напоил её и сослался до рассвета.
— Сколько мы бухали? Ну, пили-то есть и гуляли? — Временной отрезок очень меня беспокоил.
— Трое мештных шуток. Ты это уже шпрашивал. Человеки вше такие глупенькие? Или ты ошобенный?
— Я особенный, — покачал я головой, не веря в происходящее. — На всю голову особенный.
Но я резко опомнился: в разных мирах разное времяисчисление. Пришлось долго и мучительно разбираться в их времяисчисление. С бодуна это происходило со скрипом, а учитывая, что Меди шепелявит, — ещё сложнее. Но с горем пополам я понял их нерусское время.
В местных сутках — 5 наших часов. Дальше я вникать не стал — вот вообще не интересно. Там свои названия и дурацкое летоисчисление. Надо реально считать и думать. Какая-то запудренная раса.
Зато стало понятно, что пили мы пятнадцать часов. До этого шли ко дворцу ещё почти пять. А значит, в этом мире мы почти сутки. Начали пить мы ещё в обед. Полтора дня синего движения — и выпито просто нереальное количество.
Пришла пора поднимать и приводить в себя Аркадия. Но это был дохлый номер. Я-то себя, видимо, подлечивал в процессе беленькой, а вот княжич пил без джокеров. Оставив это гиблое дело, я попросил у правительницы целой планеты еды и помыться. Всё было организовано моментально.
Еда была практически земная — только вся синего цвета. Даже помидоры синие. Но очень вкусные. Затем настал черёд купания. Оказывается, змейки тут все водоплавающие и проводят чуть ни треть своей жизни, плавая. Меди решила составить мне компанию — всё равно корсет держался на последней живой пуговице.
Эта чертовка плавала вокруг меня на спине. Её буйки приковывали взгляд намертво. Я никогда не видел настолько огромной и стоячей груди. Но, невзирая на прикованность моего взгляда, я старался не терять концентрацию — и вёл опрос.
Планета и их мироустройство напоминало мой родной мир с запозданием лет на сто-сто пятьдесят. Только появилось электричество — что толкнуло их развитие резко вперёд. Народ един под единой правительницей. Негусто населён, с рождаемостью у них сложности — там целый процесс, чтобы появилась маленькая змейка.
Бог у них один — кто-то в него верит, кто-то нет. Об устройстве вселенной Меди толком ничего не знала. Предложила позвать главного астронома, но я отказался. Про Демиургов она вообще не слышала. Первые разломы появились почти тысячу лет назад — это уже в пересчёте на человеческое время.
Но всё как-то совсем вяло. За тысячу лет — три попытки вторжения. Все были отбиты. Первыми были какие-то жуки, вторыми — судя по описанию, обезьяны с оружием. Третье было самое серьёзное — нежить! Произошло лет двести назад.
Вот тут я превратился в слух — плавающие рядом «сиськи» меня уже не волновали.
С тех пор из разлома регулярно выходили отряды нежити. В основном — несколько тысяч зомби, среди которых был один сильный маг. Иногда — один-два великана. Но случилось странное: разлом буквально неделю назад схлопнулся.
Я усмехнулся: «Так я ваш мир потенциально от гибели спас. Забавно! И тем самым закрыл канал связи вселенных».
Но если есть связь с этой планетой, значит, должна быть ещё связь. Надо просто скакать по планетам и искать разломы с нежитью.
Я так задумался, что не заметил, как Меди успела оплести меня всего. Она уставилась своими огромными, чуть раскосыми глазами в мои, обвила мою шею рукой — и впилась страстным поцелуем.
Сейчас, будучи трезвым, очень странно целовать змею. Тонкий и гибкий язык, который оплетает мой — по несколько витков, — это очень странно. Но новый опыт всегда интересен. Именно в таком виде нас и нашёл Аркадий.
С бодунища, спросонья, не разобравшись, он увидел такую картину. Реакция не заставила себя ждать — прицельный выстрел новой силой. Какой с бодуна прицел? Так ещё и новой силой! Так ещё и мы сплетены воедино…
Результат был феноменальный. Целил Меди в глаз — попал мне в бок. А сверху моего бока был виток хвоста змейки. Так ещё вместо тонкого луча пустил огромный пучок.
А я расслабился — про щиты забыл. Всего тридцать капель было в щите. Щит разлетелся: сначала хвост Меди почти полностью разлетелся надвое, потом разлетелся мой щит — а потом меня пробило насквозь.
Началась форменная вакханалия. Оказывается, тут везде и всё время были охранники. Они свалились с потолка, выскочили из каких-то углов — и все кинулись на Аркашу с оружием наперевес. Пришлось сносить его потоком воздуха в бассейн.
После чего я:
одной рукой лечил беднягу Меди;
второй грёб к Аркаше;
попутно лечил себя.
Короче — многостаночник.
Меди шипела и впивалась в мою кожу когтями, разрывая плоть до костей. В итоге через пару минут мы все вылезли на сушу. Я — весь расцарапанный, будто после бурной ночи с кошкой. Аркаша — побитый и охранниками, и мною, и Медузой. Лишь сама хозяйка мира была целой и светилась: я немного переборщил с белой силой и слишком порадовал правительницу. Змейки на её голове, кстати, ожили и забавно тёрлись друг о друга.
Когда Аркаша пришёл в себя, я уже твёрдо знал, куда мы отправимся. Пока он приходил в себя в бассейне и кушал, я попросил у Меди список разломов на планете. В целом он особо и не нужен был: их всего было сорок с мелочью, из которых пятнадцать открылись совсем недавно.
Свежие меня слабо интересовали, но я послушал их описания. А вот дальше стало любопытнее. Нет, розового разлома у них не было — зато был один разлом, который вёл в мир орков. Конфликтов между мирами не было никогда, как и общения. Лет семьсот назад было заключено соглашение между мирами — и с тех пор соседей будто не существует.
По словам Меди, разлом изначально был бледно-бледно-зелёный. Но с каждым столетием цвет становился насыщеннее и темнее. А последние сто лет в зелёный будто вмешали немного жёлтого цвета.
«Похоже, я нашёл свой путь!» — подумал я.
— Ну что, княжич? Пора прощаться! — обратился я к