— Что теперь скажешь, сучка? Я приношу пользу группе, добываю очки, и не скуплюсь купить что-то полезное, что всем понадобится. В том числе и долбанную лопату, с помощью которой вы могилу рыли. А что купила ты? Чего полезного сделала, кроме как сожрала свои долбанные орехи, белка сраная?
— А ну успокойтесь! — Взорвался Дима, схватил Катю за рукав и потянул вниз, чтобы та села.
— Давайте вернемся к конструктиву. — Хладнокровно добавил Антон, пока девушки фыркали друг на друга и старательно избегали между собой зрительного контакта. — Выживание всей группы зависит от того, сработаемся ли мы.
— Это уж точно, здоровяк. Мы тут не в офисе, печеньки тырить не выйдет, да, Варя? — Продолжала брызгать ядом Катя.
— Я не тырила! — Обиженно заявила Варя.
— Я не закончил. — Рыкнул Антон, да так, что даже Женя съежилась. — Если мы сейчас не придем к компромиссу, касающемуся ресурсов, утром я с женой вас покину.
— Что? Ты сбрендил? — Глянул на лучника Дима.
— Великовозрастные лбы, профессионалы, вашу мать, а договориться о таком простом действии не можете. Вы на корпоративы также скидываетесь, едва ли в поножовщину не пускаясь⁈ — Распалялся Антон все сильнее. — У вас член команды не заработал ни одного очка, сидит без еды, а он вообще-то крупный, ему нужна энергия, чтобы просто двигаться! А вы что устроили, грызню? Вот я и говорю, с таким подходом мне проще с Женей просто уйти.
— Вообще-то, запасы каждого — его личное дело! — Варя была красной, как рак, но уйти от позора ей уже не удавалось, так что закапывала она себя все сильнее.
— Поглядите на нее, главная моралистка, а оказалась — хапуга. То-то я думаю, с чего у нас в кадрах чая вечно не хватает! — Подначивала конфликт Катя.
— Еще раз говорю — успокойтесь! — Призывал к дипломатии Дима, а затем обратился к Антону. — Подумай, не горячись, там опасно, вдвоем будет трудно. Сейчас мы разногласия уладим, каждый честно скажет, что у него есть, накормим здоровяка и попробуем поспать. Верно говорю, ребята? — Неуверенно заявил воин, расставив ладони в примирительном жесте.
Я не вмешивался. Мои компетенции в решении конфликтных ситуаций в коллективе сейчас хоть и применимы, но я не желал этого делать. Чего греха таить — с Антоном я подсознательно был согласен, и даже не стал бы препятствовать его уходу. Сказать, что меня удивили поступки некоторых из моего окружения, значит ничего не сказать. С виду такая прагматичная, правильная Варя… И такие скелеты в шкафу. Будучи начальником, я решал проблемы, но о том, что кто-то подворовывает еду, не знал, иначе решил бы проблему просто — установив камеры наблюдения. Теперь вот, пожинаем плоды.
Что ж, в любом случае, до наших дней с древности дошли только те гены, которые отвечают за хватку, собственничество и способность адаптироваться. Кому, как не руководителю отдела продаж, знать об этом. Но сегодня, в стенах грязной расселины, у черта на рогах, я предпочту роль простого наблюдателя. Это одна из форм адаптации, и я уверен, в долгую она принесет больше выгоды, чем авантюрность и попытки в героизм. Как у Димы.
Буря стихла, народ за этот день растерял все силы, и на выяснение отношений их просто не осталось. Потому, прислушавшись к голосу разума, а так же транслятору этого голоса — Антону — каждый член группы таки решился выдать свои запасы на всеобщее обозрение. Я ответил честно, и надеюсь, так поступили и остальные.
В сухом остатке, весь сегодняшний день свел наш баланс примерно в ноль. Мы поели, раздобыли немного воды и лопату. Не густо. А по очкам вышло так, как и заметил Дима — убийства действительно «весят» для системы больше, чем что-либо другое. Так что поддержка в лице целителей — Жени и Бори, очень нуждается в команде, в то время как мы нуждаемся в их способностях. Это — залог выживания. Одиночку схарчат и не заметят.
У Вари осталось одно очко. За первый бой ей досталось три полновесных пункта, и два из них она потратила. По одному: на флягу и на свой ужин. Но, конкретно в ее случае, свой поступок и умалчивание запасов, а также неумелое отстаивание своей позиции, а ведь она купила тару для воды в группу, я могу объяснить так. Приберегла на черный день. И дальше с кем-либо контактировать она отказалась, заявив, что все и так достаточно над ней поглумились.
Мы спросили у Бори, как в действительности вышло, что у него не оказалось ни одного пункта к моменту ужина. Он тоже стал обладателем фляги, потратив единственное заработанное за первую схватку очко, а вот во втором бою ему и вовсе его не досталось. Свой поступок он объяснил так — был уверен, что вода в долгом переходе нужнее группе, а поужинать надеялся добытым мясом. Но, как вышло, так вышло. Меня беспокоило лишь то, что парень может теперь закрыться и начать полагаться только на себя, а это означает, что безрассудные попытки вступить в бой будут учащаться.
У Жени и Антона на двоих было в запасе еще два пункта — по одному на каждого. Они оказались самыми запасливыми, что, в целом, доказывает их общую полезность группе. Я понимаю их, вернее только его, желание уйти. Антон ошибочно на мой взгляд думает, что справится сам. Со своим луком и поддержкой целителя. А это означает только то, что каждая убитая летающая гадина будет распределена только на них двоих. А это без малого пять пунктов. Один успешный выстрел и весь день они могут не беспокоиться о ресурсах.
Дима с улыбкой признался, что пуст. Да, он выполнял роль своеобразного оберега для группы и стремился принять урон на себя, отвлечь врагов, но система никак не расценивала его намерения. Или как-то все же расценивала? Но об этом еще предстоит подумать. А пока имеем то, что парень за весь день обогатился только одним пунктом, который спустил на деревянные хлебцы.
Когда брифинг был закончен, встал следующий вопрос. И он был не менее животрепещущий, и стоило его озвучить, как я мысленно приготовился к очередной порции ругани и выяснений отношений. Дежурство. Но, вопреки ожиданиям, никакого спора так и не вышло.
— Я буду на стреме этой ночью. — Твердо заявил воин, перехватывая топор, ранее приставленный древком к стене расселины. — Если к утру будет совсем фигово, кого могу разбудить?
— Меня. — Ответил я, понимая ответственность парня и его желание реабилитироваться за упущения в контроле «подчиненных». Но вызвался