Как это подстроили? Сомневаюсь, что присутствующие здесь люди — это последняя тысяча выживших из восьми миллиардов. Их должно быть больше. Есть параллельные испытания? Есть какой-то временной сдвиг? Что-то вроде стазиса, длительного летаргического сна, в ожидании своего часа? Или мы просто находимся в симуляции? В принципе, это имеет право на существование. Технология перемещения в этот мир человечеству явно неизвестна, так что мы могли быть в неком безвременье. И вопрос который бился испуганной мыслью в стенки черепа. Что, если Ульяна, даже если и выжила — была в другой партии?
— Что нам делать, Марк? — В ночи лицо Димы выглядело искаженным и пугающим.
— Пока ничего, надо понять, как мы ее пропустили во время дневной вылазки за травами. — Покачал я головой.
— Мы., — протянул Боря неуверенно. — по другому контуру ходили, ближе к лагерю.
— А запах? — Спросил я, обернувшись через плечо, все еще нависнув над трупом.
— Тут повсюду воняет, могли и не обратить внимания. — Вместо здоровяка ответил лучник. — У нас уже второй день полный лагерь трупов. Плюс сожгли сколько и вонь перебило.
Я поделился с людьми своими размышлениями по поводу увиденного. Для Димы, например, мои умозаключения стали неожиданными, и как сам он признался, так глубоко он в суть происходящего не вглядывался. Катя разделила со мной точку зрения, что тысяча — маловато для воссоздания в космических реалиях человеческой расы. Это просто неразумно. Да и есть же теория бутылочного горлышка, гласящая, что для восстановления популяции необходимо как минимум десять тысяч человек, чтобы избежать генетической деградации.
Антон с Женей попытались противопоставить тезису Кати идею о том, что люди тоже пошли на ресурсы, как и наши неорганические земные материалы, но обсуждение быстро убежало в другое русло. Борис отмолчался, а я подумал еще кое о чем.
Если здесь есть, скажем, к примеру, старый труп, какова вероятность, что есть и другие инициированные, чей срок значительно больше, чем наш? То есть, наша группа вывалилась из портала на этот полигон всего несколько дней назад, а что если есть те, кто тут уже значительно дольше? Не встретимся ли мы с враждебно настроенными людьми, которые нас одной левой смогут в бараний рог свернуть? Данная мысль создает несколько неприятных гипотетических исходов, но я вновь захотел стукнуть себя по лбу — ведь мыслю, отталкиваясь от идеи, что все будет хуже, чем сейчас.
И именно поэтому я не поделился своей последней идеей на этот счет с остальными. Пока не проверю, нечего нагонять панику.
Недолгим голосованием беднягу решили похоронить. Но не из высших гуманистических чувств, а лишь потому, что труп смердит. Да, вот настолько прозаичная причина. На умерших за последние дни мы уже насмотрелись, да и сами ежеминутно ходим по лезвию ножа. Зачерствели мы, что ли.
Дима предложил труп просто сжечь, но ему наперебой объяснили: тащить тело в лагерь, к мертвецкой, несподручно. Бедняга изрядно подгнила, был риск не донести. Когда Катя в красках объясняла парню перспективы — тот чуть не исторг из себя ужин, активно меняя окраску лица.
Жечь же прямо здесь было банально нецелесообразно — истратить кучу сухих бревен, чтобы уничтожить тело, не получив с этого никакой пользы. А яма — это просто трудочасы, которых у нас пока навалом.
— Я буду копать. — Сказал Боря, обращаясь к Кате.
Девушка странно посмотрела на толстяка, вынула из инвентаря лопату и передала ему в руки.
— Ты меня пугаешь. Каждый раз, когда нужно рыть могилу, ты вызываешься в первых рядах. У тебя все хорошо?
— Да. — В своей манере ответил Боря и забрал лопату, с размаху вонзив ее в жидкую землю рядом с телом.
В стороне мы не остались. Копать в потьмах парню было тяжеловато, так что мужиками мы менялись по мере уставания, а Катя плела из двух найденных средней толщины ветвей подобие креста. Земля же у подножия нашего пригорка с лагерем оказалась каменистая, с кучей крепких переплетенных корней. Дима весь исплевался — говорил же, что огонь лучше.
Весь настрой непринужденного времяпрепровождения испарился, стоило воину посетить нужник. Вот так сходил, называется, по зову природы.
Женя, единственная из незанятых сейчас девчонок, сообщила о намерении вернуться в лагерь, проведать Варю, вновь напоить водой, осмотреть раны, сделать новый компресс. Никто, конечно же, не препятствовал этому ее предложению, и к хибарам греллинов девушка вернулась уже одна. А там и мы с работой покончили.
Чтобы отскрестись от налипшей глины и грязи, пришлось воспользоваться Катиной находкой — кадкой с дождевой водой. Умывшись и оттеревшись, вернулись к огню, так как изрядно подмерзли. Больше шуток и тоски по прошлому у нас не было. Промелькнула разве что робкая надежда когда-нибудь вновь посетить баню.
Я вновь вытянул ноги, принял от кинжальщицы очередную порцию чая, и понял, что проваливаюсь в сон прямо сидя на бревне. Ощущение, когда слишком долго моргаешь, а в глазах словно битое стекло. Да уж, нужен отдых, но он нам только снится.
— Кто остается на дежурство? — Спросил Антон у присутствующих, оглядев взглядом парней. — На девчонок не рассчитываем, сами с этим должны разобраться.
Еще бы, стал бы он предлагать Жене охранять наш сон. Но пока о ее особенном положении известно лишь мне, парень старательно избегал любых нагрузок для нее. Даже ее текущая занятость вызывает у лучника недовольство, но сделать с этим он ничего не может.
— Чего это вдруг? — Возмутилась Катя. — Ойкнуть не успеешь, как я тебя почикаю, или ты меня за слабачку держишь?
— Нет, но от тебя может быть много пользы в бою. — Как-то странно оправдался лучник.
— Я буду дежурить. — В который раз вызвался добровольцем Борис.
— Дружище, я наверное глупость сморожу, но чего ты надрываешься? Сейчас бы жребием решили или еще как. — Обратился к целителю Дима.
— Точно, жребий лучший вариант. — Подтвердил лучник.
— Я не надрываюсь… просто все уже дежурили, а я хочу быть полезным. — Пожал крупными плечами парень в рясе.
— Ты беспокоишься, что мало делаешь? — Спросила Катя, и я не смог разобрать ее интонацию. Подначка это или глубокая эмоциональная обеспокоенность.
Здоровяк ничего не ответил, лишь тихонько кивнул, опустив подбородок на грузную шею.
— Ну-у… — Потянулась, словно кошка, кинжальщица. — Я с тобой подежурю, чтобы ты не уснул и не скучал тут. Идет?
— Два человека и бессонная ночь — плохая идея. — Удрученно выдохнул Антон.
— Согласен. —