– Так что же она тебе сказала?
– Братство, в котором состоит Джош… организует оргии. Знают об этом только избранные, а для кандидатов в члены братства участие в оргии считается очень престижным. Им указывают, какую девушку нужно соблазнить и привести на вечеринку в братство, где уже никто не будет считаться с ее желаниями. Некоторым это доставляет удовольствие, но большинство соглашаются просто из любви к своему парню. А если вдруг отказываются, их попросту заставляют.
– Но как такое может происходить в университете, на глазах у всех?
– Девушки боятся рассказывать о случившемся. Чаще всего их вынуждают молчать при помощи шантажа. Угрожают показать всем запись, если те начнут болтать. Тем, кто все-таки пытался пожаловаться, хорошо заплатили за то, чтобы они забрали заявление. Это братство – всего лишь сборище богатых сынков, они знают, что их фамилии – лучшая защита.
– Нужно сообщить об этом декану! Мы не можем позволить этому продолжаться!
У меня вырывается горький смешок. Но стоит ли упрекать Скай в наивности? Большинство студентов понятия не имеют, что происходит у них в университете.
– Он и так в курсе, Скай.
Она смотрит на меня округлившимися глазами.
– Родители и руководство университета делают все, чтобы погасить такого рода скандалы. Для них важнее сберечь репутацию кампуса и прикрыть своих чертовых сыночков.
По лицу Скай видно, насколько ее потрясло услышанное. Нам всем доводилось чувствовать себя беспомощными перед людьми, которым все дозволено. Очень сложно смириться с подобным, когда это касается лично тебя.
– Эш, но почему ты меня не предупредил? Я была в опасности…
– Я пытался с тобой поговорить. Но ты ясно дала понять, что не хочешь, чтобы я лез в твои дела. И потом, ты бы мне поверила? Только честно.
– Ты мог бы…
– Стоило мне намекнуть на то, что Джош, возможно, не тот милый мальчик, каким ты его считаешь, как ты набросилась на меня с обвинениями, что я ревную и хочу разрушить ваши отношения. Представь, как бы ты отреагировала, если бы я начал рассказывать тебе о тайных оргиях и заданиях по соблазнению девушек? Если бы сказал, что ты для него всего лишь мишень, что бы ты ответила?
Скай опускает взгляд. Она всегда спешила с выводами, когда речь заходила обо мне, – такой уж у нее характер. А я никогда не пытался обелить себя в ее глазах. Я с самого начала хотел, чтобы наши пути разошлись, но они только сблизились. Я думал, мы с ней разные, и это действительно так, но наши души как будто окрашены в одни и те же цвета.
Выражение ее лица меняется; я буквально вижу, как рассыпается ее убежденность в своей правоте. Лоб морщится, брови сдвигаются – еще несколько секунд, и она заплачет. Это я уже научился предугадывать по мельчайшим признакам.
– Моя футболка в твоем распоряжении… Но так и до обезвоживания недалеко.
Скай поднимает голову и в шутку замахивается кулаком, но я на автомате перехватываю ее руку, и она по инерции заваливается прямо на меня. Или это я ее притянул? Нет, наоборот. Она сворачивается в клубок у меня на груди, умиротворенная и побежденная, а потом целует в щеку, прежде чем выпрямиться и привести в порядок волосы.
– Спасибо, Эш.
Мы сидим и болтаем обо все и ни о чем. Я прекрасно вижу, как ей не хочется оставаться одной. И взгляды, которые она бросает в окно… Кажется, Скай боится, что Джош явится сюда со своими приятелями. Хорошо, что я никуда не тороплюсь.
– А где ты научился так бросать мяч?
– Я играл в бейсбол в старшей школе. Был питчером в команде и даже получил спортивную стипендию.
– Почему тогда ты работаешь на двух работах? И не играешь за университет…
– Я попал в аварию и сильно повредил руку. Поступление пришлось отложить. Я поэтому только на третьем курсе. Из-за травмы я бросил бейсбол и со стипендией тоже пролетел. Пришлось выкручиваться.
– А родители не могли тебе помочь?
– Мама умерла, когда я был маленьким. А отца я никогда не знал. Мама рассказывала, что он был профессиональным бейсболистом, все время в разъездах и тому подобное. Когда я начал играть, то решил: вот добьюсь успеха, все станут про меня говорить, отец узнает, что у него есть сын, которым можно гордиться, и вернется домой. А потом я вырос и понял, что мама мне врала.
– Тебя отправили… в приют?
– Нет, меня воспитывала бабушка. Она умерла, когда я учился в старших классах. Если честно, только благодаря ее страховке банк выдал мне кредит на обучение…
– Мне так жаль…
Скай садится поближе и берет меня за руку. Но я рассказываю это не для того, чтобы ее разжалобить. Мне нелегко вот так открыться и подпустить к себе человека. Но, может, мой рассказ о собственных проблемах поможет Скай посмотреть в глаза своим. В ее жесте нет ни капли снисхождения: сжимая мою ладонь, она словно говорит: «Я тебя понимаю», а не «Господи, какая же у тебя дерьмовая жизнь». Вот только моя боль – это моя боль, и я не хочу, чтобы кто-нибудь ее видел… Поэтому я меняю тему.
– А ты чем занималась в школе? Наверное, была болельщицей?
– Надеюсь, ты шутишь. Родители мне бы никогда не разрешили.
– Что, держали тебя в ежовых рукавицах?
– В моральном смысле? Да хуже тюремных надзирателей.
Хм-м. Радости современного пуританства и посредственного консерватизма. На секунду я представляю Скай в школьной форме, и следом в голову приходят совсем не богоугодные мысли. Соберись, Эш.
– Из-за этого я в старшей школе ничем особо не занималась. После уроков сразу шла домой, чтобы помогать в церкви.
– Только не говори, что ты пела в хоре! Это будет совсем избито.
– Я пела в хоре.
Сама того не желая, Скай смеется – забавно, насколько ее жизнь соответствует представлениям об обычной христианской семье.
– Там ты встретила своего бывшего?
Взгляд Скай туманится. Наверное, не стоило об этом спрашивать.
– Его родители были знакомы с моими, это нас сблизило.
– Ты встречалась с ним после… ну, после аборта?
– Да, на День благодарения.
По телу Скай пробегает дрожь. Я делаю вид, что ничего не заметил, но у меня начинают возникать определенные подозрения.
– А вы долго были вместе?
– Два года. Вроде бы долго, но все равно недостаточно, чтобы по-настоящему узнать человека… Ну или я совершенно не разбираюсь в людях.
Да уж, в том, что касается поспешных суждений, Скай нет равных. Она ошиблась в отношении Джоша, в отношении меня и, судя