– Ты же в курсе, что от нее потом так просто не избавиться?
– За кого ты меня принимаешь? – Я отстраняюсь, чтобы легонько стукнуть его в плечо.
Сижу рядом и наблюдаю. Он, должно быть, ждет, что я начну увиливать.
– А где именно ты хочешь написать «Эш – мой бог»? Лично я голосую за правую ягодицу.
– Сразу после того, как ты набьешь «Скай – моя богиня» на левой.
Он смеется, потом добавляет:
– Игра только началась, а ты уже хочешь заклеймить меня, как скотину.
* * *
Мы стоим перед входом в тату-салон. Я собираюсь поставить на себе метку на всю жизнь, но, как ни странно, меня это ничуть не волнует. Эш, кажется, совершенно не жалеет о своих татуировках, они стали частью его существа. Вместе с тем я понимаю, что вся эта затея – чистое безумие. Но Эш поддержал меня, он тоже готов запечатлеть нашу дружбу на своем теле. Его присутствие успокаивает. Мы с ним, конечно, успели поспорить, он высмеял мое признание, но я видела, как он тронут.
У каждой татуировки Эша своя история, и некоторые, скорее всего, имеют для него большую ценность, чем другие. Наша, думаю, попадет в число последних, но Эш в моей жизни больше всех приблизился к статусу лучшего друга, так что пусть. Я не жду, что это будет взаимно.
Жужжание игл, голова тату-мастера, склонившегося над клиентом, сжатые зубы девушки, которой набивают татуировку в открытой кабинке… Все это производит впечатление.
– Пойдешь первым? – робко спрашиваю я.
– Только не вздумай сбежать. Учитывая банальность фразы, которую ты выбрала, я не собираюсь быть единственным, кому придется с ней расхаживать.
– Обещаю!
Эш все еще сидит в кабинке, когда мастер зовет меня. Я бы предпочла еще подождать, но у него вид человека, с которым шутки плохи. Он помогает мне сесть, задирает футболку, заимствованную у Эша, протирает кожу дезинфицирующим раствором и переносит эскиз, прежде чем запустить машинку. Когда иголки приближаются к моему телу, я вся сжимаюсь, и… ничего страшного не происходит. Мне даже удается немного расслабиться, но тут мастер доходит до особо чувствительного участка. Я удивленно взвизгиваю, заставляя татуировщика улыбнуться. Но лучше не дергаться, Эш мне не простит, если его имя напишут с ошибкой.
А его мастер уже закончил, поэтому Эш заглядывает в мою кабинку.
– О, ты не сбежала. Отлично! И выбор места одобряю, – говорит он с озорным блеском в глазах.
– Уже почти всё.
Тату-мастер наносит последний штрих и еще раз обрабатывает мою кожу. Я встаю – футболка едва прикрывает мою маленькую грудь – и любуюсь в зеркале татуировкой, которая повторяет ее изгиб. Красиво получилась, мне уже нравится.
Ashes falling from the Sky [39].
– Восхитительно, – бросает Эш с напускным равнодушием.
– А где твоя?
Его губы растягиваются в коварной улыбке.
– Чтобы узнать это, тебе придется начать новую партию.
– Эш —
Это не игра
Both of us sentenced to time
And now we’re all alone
Protect me from what I want [40]
Прошел месяц с тех пор, как мы сыграли первую партию – первую из множества. Сам факт повторения разрушает концепцию игры, но желание никуда не делось. Я ступил на незнакомую землю и столкнулся с неслыханным парадоксом: мы нарушаем правила… тщательно их соблюдая. Я не до конца понимаю, что происходит. Мы не пара, определенно нет. Но из нас вышел чертовски хороший дуэт.
Сегодня у меня смена в «Дели», а у Скай выходной, и я знаю, что время без нее будет тянуться бесконечно. С тех пор как она стала работать тут официанткой, атмосфера в кафе изменилась. С ее наивностью, воинственным характером и молодостью – простите, мисс Паркс, – сюда словно ворвался солнечный свет. Дух семьи, который объединял команду, с ее появлением только укрепился: она еще прочнее связала нас друг с другом. Даже Мигель, мой пуэрториканский коллега, попал под ее обаяние: несмотря на языковой барьер, он стал более открытым. Скай оказывает такой эффект на людей – согревает их, будто солнце. Поразительно, если вспомнить, какой сломленной она сюда приехала. Скай доказала, что в ней есть сила, о которой я не подозревал. Сила, которой у меня нет – или от которой я открещиваюсь. И все же…
Слухи о нас вроде как стихли. Мы лишили их подпитки, когда стали «друзьями с привилегиями». Мы вместе ходим на вечеринки, заботимся друг о друге, но не слишком навязываемся, чтобы оставлять пространство для знакомства с новыми людьми. Вспоминаю наши татуировки: я, конечно, долго изводил Скай на этот счет, но правда в том, что она заслуживает место на моем теле.
Мисс Паркс садится рядом со мной перед кафе, чтобы составить мне компанию во время перекура.
– Думаешь о том, как пережить день без нее? – спрашивает она, доставая из кармана фартука пачку сигарет.
– Как-то раньше я без нее спокойно выживал.
– В том-то и дело, что выживал, – хмыкает мисс Паркс.
Я смеюсь. Интересно, к чему она клонит?
– Что вы хотите сказать, мисс Паркс?
– Я хочу сказать, мальчик мой, что ты пожираешь ее глазами так, словно хочешь раздеть и заняться с ней любовью прямо на прилавке моего заведения.
Нет, я, конечно, не раз думал об этом, особенно когда мы со Скай закрывали кафе после смены. Но, боюсь, я бы не смог избавиться от ощущения, что занимаюсь сексом в комнате своей бабушки.
– Не искушайте меня, мисс Паркс.
Она затягивается сигаретой и какое-то время молчит.
– Если все-таки соберешься, убедись сначала, что никто на вас не смотрит через окно. Иначе оба закончите на «Ютрубе».
– Правильно говорить «Ютьюб».
– А я именно так и сказала, – восклицает она, вставая. – И не забудьте потом за собой убрать!
Она возвращается в зал, а я иду за ней прямо к барной стойке. Затягиваю бандану, чтобы порядком отросшие волосы не лезли в лицо, завязываю фартук. Я работаю почти на автомате. Меня не волнует, сколько времени прошло, и еще меньше заботят клиенты, которые заходят и выходят. Единственное, на что я обращаю внимание, – это голос мисс Паркс, которая выкрикивает заказы.
– Эй!
Поднимаю голову: передо мной стоит миниатюрная брюнетка азиатской наружности. Судя по ее улыбке, она окликает меня уже не в первый раз.
– Скажи, ты всегда такой сосредоточенный, когда работаешь? Что нужно сделать, чтобы получить десерт? – спрашивает она, многообещающе