Ася лежала в объятиях Артура, уткнувшись носом в его раскинувшиеся по мягкой траве кудри, и улыбалась так, как не улыбалась никогда. Онемевшие ноги покалывало, а щеки пылали румянцем от счастья и смущения. Если бы можно было прижаться к нему еще сильнее, раствориться в нем и перестать существовать, она бы непременно это сделала. Но оставалось всего лишь тереться об него щекой, всхлипывать от переполнявших чувств и не шевелиться, стараясь продлить этот момент как можно дольше.
Если когда-то существовали ядерные взрывы, полеты в космос и свободное падение, то теперь Ася точно знала, каково это.
Глава 14
Близнец
Артур раскинул руки в разные стороны и задумчиво смотрел на облака, плывущие по звездному небу. Прохладный воздух почти не проникал внутрь трехэтажного кирпичного кольца, поэтому внутри царило непривычное для пятиреченских ночей тепло. Лишь заплутавший ветерок изредка покрывал мурашками кожу.
Ася свернулась калачиком и приникла к Артуру. Красное платье осталось лежать где-то в стороне и теперь не имело никакого смысла.
– Ты любишь смотреть на звезды? – спросил Артур, и Ася, совсем как в романтической книжке, однажды попавшей в ее руки, хихикнула в ответ.
– Мы с бабушкой иногда прогуливали костер и любовались созвездиями возле дома.
– Значит, Ковш тебе показывать не надо? – Артур ткнул пальцем на знакомое всем скопление звезд.
– Нет, и Малую Медведицу с Полярной звездой тоже найти могу.
– Ну и чем тебя удивлять? – хмыкнул Артур.
– Ты здесь, и меня уже ничем не удивить, – пробормотала Ася. – Я хотела спросить, только не знаю как…
– Обычно это делают ртом, – Артур с усмешкой прижал девушку ближе, и она охнула.
– Почему я?
– Почему ты – что? – Парень сделал вид, что не понял, но хитрый прищур выдавал очередную затеянную им игру.
– Почему я тебе понравилась? – повторила Ася, краснея и отворачиваясь.
– Когда дядя предложил мне службу на транзитке, оказалось, что есть одно неприятное обстоятельство – дурацкая бумажка. Тогда отец через свои связи вышел на тебя, ну ты знаешь. Когда я пошел на первое занятие, он предупредил, что учительница молодая и мне стоит держать свои чары при себе.
– Чары, – усмехнулась Ася. – Как точно сказано.
– Не знаю, о чем ты. Я всегда веду себя одинаково, – с издевкой ответил Артур. – Может быть, не предупреди он меня, я бы не обратил на тебя внимания. Но ты показалась мне милой.
– Милой? – Ася закатила глаза. – Какое отвратительное слово.
– Да, ты милая, от этого никуда не денешься. Милая и добрая, неглупая, еще и симпатичная. Короче, ты мне понравилась.
Ася недовольно фыркнула, но улыбнулась. Комплименты Артура вечно были двоякими: сначала возносили к небесам, а потом со всей силы кидали обратно на землю.
Парень замолчал и прикрыл глаза. Теперь Ася могла изучать его, не стесняясь. Он был здесь, рядом, одновременно близкий и теплый, но такой далекий и непонятный. Девушка замерла в нерешительности и провела пальцем по его скуле, спускаясь на подбородок. Артур улыбнулся, но глаза не открыл. Подушечкой пальца она провела по ямочке на подбородке, впалым щекам и вздернутому носу с легкой горбинкой. Заметила, что у Артура непропорционально большой рот, что делало его усмешку особенной, а еще неровно отрастает щетина – на подбородке гораздо быстрее, чем на щеках. И все эти детали делали Артура, надменного и самовлюбленного, ее Артуром. Любимым и неповторимым.
– Ты не рискуешь службой оттого, что ты здесь? – шепотом спросила девушка.
– Не больше, чем ты. – Артур приоткрыл глаза и повернулся к Асе лицом.
– Я уже ничем не рискую, – грустно отозвалась она. – От Церкви меня отлучили. А не отлучили бы раньше, сделали бы это сейчас. Думаю, и школу скоро закроют. Так что возврата в Заречье мне нет.
– Как это нет возврата? – Артур приподнялся на локте. По его лицу пробежала тень тревоги.
– Когда вернется Дэн, я отправлюсь с ним в Лахту.
– Зачем? – На лице Артура появился испуг, и Асе от этого сделалось приятно и страшно. Он пытался сохранить привычную ироничную ухмылку, но маска тут же слетала, уступая место удивленному и немного злому выражению лица.
– Я пообещала, что пойду с ним, я должна помочь. Только я могу помочь… – Ася тоже поднялась и уселась напротив, но взгляд поднять так и не решилась.
– И ты не передумала?
Девушка в ответ лишь покачала головой.
– Я что, недостаточно тебя переубеждал? – В голосе зазвучала привычная уверенность. – Могу еще разок показать.
Его рука опустилась на бедро девушки. Ася усмехнулась и поежилась от набежавших мурашек, но не поддалась.
– Я уже приняла решение. Тогда я даже не думала, что это, – она обвела рукой поляну, – вообще возможно. Думала, ты исчез из моей жизни насовсем и меня ничто не держит. Теперь я, конечно, вернусь обратно. К тебе.
– Это из-за него? Из-за Дэна? У вас что-то было? – В голосе парня зазвенела ревность. Он подался назад и весь подобрался.
– Конечно нет. – Асе было смешно и приятно от мысли, что Артур может ее ревновать. – Ты и сам прекрасно понимаешь, что у нас ничего не было. И потом, он мой брат.
– Твой кто? – Глаза Артура стали непривычно круглыми.
– Брат.
Ася пересказала парню историю, в которую и сама не до конца поверила, и после Артур еще долго смотрел в одну точку, обрывая растущий вокруг клевер, словно пытался осознать и решался на свой собственный рассказ.
* * *
Семья Артура не первое поколение занималась выделкой кожи – даже для ремесленника грязная и сложная работа, но оттого хорошо оплачиваемая. В молодости его отец, Голицын Петр Степанович, а тогда просто Петька, с небывалым для мальчишки рвением учился мастерству предков, когда его младший брат Богдан всеми силами старался покинуть опостылевший Гостиный район и перебраться поближе к самому сердцу Пятиречья. И ему это удалось – однажды на празднике в Главном Храме он выследил наместника Дворцового района и не отставал от того, пока не убедил в своей исключительности. Сбегал через транзитки, переплывал реки, стучался в двери и требовал. Подобная настойчивость могла бы и отпугнуть, но ему повезло. Мальчик приглянулся жене наместника, у которого не было своих детей, и она предложила ему пожить при дворе. Богдан упросил родителей отпустить его, и его настойчивость помогла и здесь. Так обычный парень из кожевенной слободы перебрался в самый центр. Богдан усердно учился, слушался приемных родителей и выполнял все указания. И лишь необузданный нрав, передавшийся по наследству Артуру, то и дело толкал молодого человека на драки.
Талант, настойчивость и блестящее образование со временем помогли ему добиться должности воеводы, а харизма и привлекательная внешность покоряли женщин высшего общества.
Артур с детства равнялся на дядю. Тот был на седьмом небе от счастья, узнав, что на свет появился племянник. Своих детей он так и не завел. И в равной степени горевал от того, что второй племянник не выжил.
Мама Артура, как и отец, была из рода кожевников. Родители и церковь договорились об этом браке, не спросив детей. Прекрасная партия – двадцатилетний Петр и тринадцатилетняя Настя. Совсем юная Анастасия если не любила своего мужа, то искренне восхищалась им. Уже через год она умерла при родах вместе с одним из близнецов, появившимся на свет совсем крошечным и синюшным. Из двоих детей только Артур боролся за жизнь, мать лишь раз успела взять его на руки, прежде чем потеряла сознание и больше не очнулась.
Мальчик рос как трава. Отец не знал, что делать с ребенком, а потому основное внимание уделял воспитанию физическому и трудовому, которое в будущем сможет прокормить. Артур всегда чувствовал себя одиноким, ему казалось несправедливым, что он выжил, а его брат – нет. В трудные минуты он мысленно обращался к близнецу, а к маме – никогда, будто ее и не существовало вовсе. В моменты, когда Артур не помогал отцу, он оставался предоставлен самому себе. Гулял по Гостиному району и мечтал только об одном – стать как дядя Богдан, не пойти по папиным стопам. Хоть ремесло и давалось ему легко, Артур стремился в центр, в Дворцовый. Воеводу он обожал. Тот появлялся у них в гостях нечасто, но эти дни всегда были самыми радостными для Артура. Когда мальчик впервые покинул Гостиный район не ради исповеди на несколько часов, а уехал