Я смотрю на нее и киваю:
– Ты бы выглядела превосходно, но мне кажется, такой наряд не подошел бы твоему характеру, не твой стиль.
Официальное облачение в Исталаме состоит из двух основных частей: широких брюк, которые должны выглядывать из-под длинной, сидящей по фигуре туники с вырезом от талии до подола.
Наряд подчеркнул бы по-мальчишески худощавую фигуру Лорвин, но закрытая и обтягивающая одежда лучше всего проявляет себя в плавных движениях и линиях. Думаю, Лорвин в ней было бы слишком тесно.
– А ты любишь официальную одежду, да? Я бы очень разозлилась, скажи мне Талмери, что оплатит только форму. А ты даже рада и вроде не против ходить в ней постоянно.
Я застываю, призадумавшись. Раньше мои предпочтения не играли роли, но, даже будучи принцессой, я могла выбирать наряд по нраву. С некоторыми ограничениями, но все же Лорвин права. Я люблю такую одежду и очень комфортно ощущаю себя в ней… и в свободе понимать и передавать тонкости этого стиля.
Саяна всегда считала мой стиль слишком консервативным, но пользовалась этим при общении со старшей знатью. Кариса же следовала правилам в одежде, но игнорировала прочие аспекты, насколько могла.
А я всегда искала компромисс, и теперь это умение мне только на руку. Но оно может и помешать, так что надо помнить: я должна быть смелее, чтобы соответствовать позиции чайного мастера.
Хватит полагаться на других и быть ведомой. Подобная мысль должна давить, но почему-то я не перестаю улыбаться.
Здесь и сейчас я делаю первый шаг к тому, чтобы решить, кем я стану, ведь я больше не принцесса.
– Помоги мне найти теплый темный фиолетовый с золотыми узорами, – прошу я Лорвин.
Она фыркает, но на удивление не спорит и послушно подходит к одной из полок, чтобы пересмотреть образцы.
– Мы надолго тут застряли, да? – спрашивает она.
– Прости, но для меня это важно. К тому же наряд дорогой, и, кроме него, мне будет нечего носить…
– Ты дотошная, – заключает она. – Я так и думала, увидев, в каком виде ты пришла в чайную, но кто я такая, чтобы осуждать подобную скрупулезность в одежде.
Ага! Так ей тоже приходится продумывать свои наряды. Мне становится гораздо легче.
– Когда пора будет идти, попроси ее отправить вещи тебе домой, а я помогу их подогнать, – советует Лорвин.
Ко мне домой.
Хочется укутаться в теплоту этих слов, но я выпаливаю:
– Почему ты сейчас это говоришь?
– Потому что она будет тебя торопить, а искусство нельзя торопить.
На этот раз тепло разливается во мне медленнее, но поглощает все тело, словно глоток чая с холода, от которого все внутри оттаивает.
– Спасибо тебе, – говорю я, не зная, как передать всю глубину моей благодарности. За понимание, помощь, терпение. За ее веру в меня.
– Запомни то, какая я сейчас добрая, – добавляет она, – потому что, когда мы вернемся в чайную, времени на любезности не будет.
Боюсь, она не шутит.
– Добро пожаловать в «Чаи и сборы от Талмери», – произношу я с улыбкой и невозмутимым поклоном, тысячным за последние несколько часов. У меня выверенная осанка, а улыбка все так же безупречна, как и утром, но с каждым разом приветствие дается все труднее. – Чем могу вам услужить?
Одна из двух женщин передо мной хмурится:
– Это что, Талмери теперь позволяет девушкам работать на входе? Не такого сервиса я ожидала от приличного заведения.
Это дама средних лет, ее пышную фигуру подчеркивает простой и элегантный наряд. А еще она явно знает о чайной больше, чем я.
– Нет, ваша милость, – завожу я уже в сотый раз за день. – Я…
– А мне кажется, очень мило! – восклицает ее спутница. Вторая женщина выглядит и держится очень похоже, видимо, родственница – сестра, родная или, может быть, двоюродная. Однако на ней вызывающе яркий наряд из жесткой ткани, волосы не уложены, и в то время, как ее сестра тщательно подобрала украшения, эта дама просто решила надеть все браслеты, которые поднимают ей настроение.
Значит, сестры – это видно по разительным отличиям в их сходстве.
– Всегда думала, что Талмери не помешает нанять девушку, чтобы угодить всем клиентам, – подмигивает мне колоритная сестрица.
– Тимаса, ты меня обижаешь! – кричит через плечо проходящий мимо молодой человек. – Я одинаково очарователен для всех гостей.
– А я что, такая же, как и все?
Меристо восемнадцать, он самый старший из «чайных мальчиков», официантов Талмери. А еще самый опытный и единственный в сегодняшней смене. Лорвин убедила Талмери внести его в график, пока обучала меня, и та поменяла его местами с новичком, потому что, как сказала Лорвин, «она невыносимая скряга». Но Меристо сложен как атлет, чрезвычайно горд и, слава духам, так же невыносимо очарователен в глазах гостей, как он о себе мнит.
Меристо приторно улыбается:
– Разумеется, вы исключение, ваша милость. Но не могу же я говорить об этом при других гостях, верно?
Пока Тимаса смеется, я объясняю ее сестре, что нет, я не буду официанткой, просто сегодня я изучаю работу чайной.
И сколько всего еще предстоит узнать! Теперь мне кажется, что стать чайным мастером – не самая моя большая задача.
– Пожалуй, тогда все в порядке. Мне как обычно, – говорит она.
Слегка кланяюсь:
– «Как обычно», ваша милость?
Она глазеет на меня как на идиотку:
– Чай, который я заказываю здесь каждый раз.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не прикусить язык. Ему и так сегодня изрядно досталось.
– Ой, да ладно, – говорит она с упреком. – Лучший черный чай, который у вас есть. Чем ты целый день занималась, раз не знаешь этого?
Я снова улыбаюсь, но не слишком широко, чтобы не выдать свои мысли:
– Я узнала, что мнения наших гостей расходятся относительно того, какой чай лучший. Даже я попробовала далеко не весь ассортимент. Но кажется, я понимаю, о каком чае вы говорите.
Только вот я не понимаю. Но и она тоже, так что ближайшую минуту я вне опасности. Что я действительно усвоила за сегодня, так это умение пользоваться паузами, когда они возникают. Кажется нечестным, но меня уже не волнует.
Она с одобрением кивает и толкает локтем сестру:
– Тимаса, прекрати хихикать и сделай заказ.
– Ох, мне всегда так сложно выбрать! А что вы посоветуете?
Сначала я была ошарашена тем, сколько людей спрашивают у меня совета, даже узнав, что я здесь недавно и перепробовала меньше половины ассортимента, затем это начало раздражать. Теперь просто утомляет.
Я слышу смешок Меристо за спиной и сдерживаюсь – теперь уже чтобы не закатить глаза.