Талмери барабанит пальцами по столу:
– Значит, переносной чайный набор. Он недешевый. Если хочешь, чтобы я вложилась в него, хотя не собираешься проводить чайных церемоний, думаю, тебе стоит взять на себя задачи вне обязанностей чайных мальчиков.
Вообще-то я выполняла обязанности и чайных мальчиков, и управляющей, но это ее не убедит, потому что сама она такого не делала и не сочтет это умение стоящим.
– Что вы предлагаете?
– Если ты хочешь управлять залом, то должна понимать внутреннее устройство чайной, – говорит Талмери, откидываясь на стуле. – Само собой, я не жду, что ты все сразу возьмешь на себя, но неплохо было бы начать с хозяйственной части.
В этом куда больше логики, чем я ожидала, и мне немного стыдно. Понимание хозяйственных процессов многому меня научит и даст большее понимание того, с какими чаями мы работаем. К тому же возразить я ей не могу, ведь она согласилась исполнить мою просьбу. Хочу, чтобы Талмери поняла, что идет на хорошую сделку, что я стóю вложений.
Так что я соглашаюсь. Талмери предлагает довольно достойное недельное вознаграждение, я принимаю и его тоже. Она проводит мне краткий ликбез по хозяйственному устройству чайной: надо записывать, сколько и чего поставляют в лабораторию, сколько товара мы продаем, как проверять, в нужном ли количестве, нужного ли качества и по верной ли цене поступили ингредиенты, и что делать в случае ошибки. Много новых задач за раз, но справиться можно, и она не пытается меня перегрузить. Я благодарна ей, хотя не понимаю, почему она так поступает: потому ли, что мне столько всего можно вверить, или потому, что не желает разделять свою власть.
Мы расстаемся на хорошей ноте. Я довольна тем, как закончился наш разговор, – ровно до тех пор, пока не рассказываю о нем Лорвин.
– А она не упомянула случайно, что наши записи в полном хаосе? – недоверчиво спрашивает Лорвин.
Я хмурюсь:
– О чем ты? Я только что их просматривала.
– Я не говорю, что система записей не работает, просто их давно никто не ведет, – говорит Лорвин. – Не пойми меня неправильно, я думаю, здорово, что тебе это поручили, потому что это одно из дел, которые Талмери пустила на самотек…
Я перелистываю на последнюю запись в тетради учета поставок и показываю Лорвин:
– Здесь стоит дата двухнедельной давности. Не так уж давно ее не ведут.
Лорвин косится на тетрадь:
– Ага, только цифры с потолка взяты.
– Что?!
– Когда у Талмери нет времени нормально все записать, она проставляет даты, чтобы потом заполнить все верно, но никогда этого не делает. В основном она записывает все по памяти, и уж что-что, а память у нее прекрасная. Но если во время поставки ее нет и позиции отличаются от заказанных, а в накладные она не смотрит… – Лорвин кивает на стопку бумаг в углу кабинета Талмери. Она лежит рядом со стопкой, в которую, по словам Талмери, попадают бумаги на новые заказы.
Я обессиленно закрываю глаза:
– Что это за стопка?
– Это накладные, которые она толком не просмотрела, но внесла о них приблизительные цифры, просто чтобы записи не пустовали.
С трудом укладываю эту информацию в голове.
– Так вести документацию наверняка незаконно.
Лорвин пожимает плечами:
– Это вне моей зоны ответственности. Как я понимаю, она не рассказала тебе о проблеме, до того как ты согласилась.
– Ну не все же настолько плохо! – не сдаюсь я. – Откуда она тогда знает, что нужно заказывать, если не понимает, что есть в чайной?
– Додумывает, – отвечает Лорвин. – Вот как у нас оказываются вещи вроде панцирей масложуков.
Я падаю в кресло:
– Все очень плохо.
– Агась.
Я отчаянно смотрю по сторонам. Я ничему толком не научусь, потому что записи неверны – Талмери понятия не имеет, что у нас есть в наличии. И она только что переложила эту проблему на меня, будто у меня без того мало работы.
– Зато у тебя есть пара часов до открытия, чтобы попробовать разобраться, – сочувственно говорит Лорвин, и я не выдерживаю:
– Мне надо проветриться.
На Центральном рынке я видела несколько лавок, торгующих переносными чайными наборами, но цены ускользнули от моего внимания.
Энтеро тенью следует за мной из магазина в магазин, и я мрачнею с каждым разом, но тут меня окликает Тиано.
– Вижу, паршиво денек начинается, – понимающе говорит он, стоя у витрины своей лавки. – Ищете что-то конкретное?
– Полный переносной чайный набор по разумной цене. Но полагаю, у вас они будут не дешевле, чем у ваших соседей, – отвечаю я.
Тиано фыркает:
– Полный набор? Конечно, дороже. Видел, вы заходили в лавку напротив, и даже там не нашлось ничего по карману?
Я грустно киваю. Я надеялась купить красивый набор, но, увидев цены, решила ограничиться простым. Однако даже такой, учитывая стоимость чемоданчика, выходил за рамки бюджета, выделенного Талмери. Я вообще ничего не смогу купить, даже если добавлю деньги, отложенные на еду.
Тиано смеется, услышав мой рассказ о том, что случилось утром:
– Да, обвела она вас.
– Я знала, что она ждет возможности сбить меня с толку, чтобы диктовать свои условия, – говорю я. – Сначала она опоздала, потом заставила оправдывать оплату моей работы и защищать Энтеро, и все это чтобы подвести меня к решению взвалить на себя еще больше обязанностей. А я думала, что смогла ее отвлечь.
– Смогли, – говорит Тиано. – Но вы зря так хорошо о ней думали. Дело Талмери так долго держится, потому что она невероятно расчетливая. Даже если она захочет вам помочь, то не упустит и малейшей возможности извлечь из этого выгоду. Вы проворонили кое-что еще: когда она признала высокую стоимость достойного набора, вы предположили, что Талмери даст вам соответствующую сумму.
Я чертыхаюсь, что лишь больше веселит Тиано. Я сама виновата, что не ознакомилась с расценками на наборы до беседы с Талмери, и уж тем более давно надо было уяснить, что нельзя доверять благим намерениям Талмери и упускать из виду ее растущее беспокойство.
Я выиграла в споре о богатой гостье, с которой позволила себе недопустимую дерзость. Надо было догадаться, что Талмери попытается вернуть ведущие позиции и не будет воспринимать меня как полноправного делового партнера, которого необходимо уважать.
– Что же вы предпримете? – спрашивает Тиано с хитрым блеском в глазах, который подсказывает: он считает, что я тайно прикидываю, как отыграться.
Этого ли я хочу? Я злюсь на Талмери, но реакция кажется неверной.
Я мотаю головой:
– Я ошиблась, когда