На рынке Энтеро помогает мне торговаться за красивую простую свечу для домашнего алтаря. Я выбираю пару самых мягких и теплых носков, которые удалось найти, и кладу их к своему переносному набору. Глупо хранить их вместе, но набор я собираюсь всегда брать с собой, а снова оказаться без такой роскоши, как носки, я не согласна.
Ни за что не забуду, в чем поклялась себе в свою первую ночь в Сайерсене, и пора бы уже воплощать обещание в жизнь.
Благодаря сохраняющему заклинанию Остарио я могу взять две рисовые булочки и положить их к набору. Так я никогда не останусь без еды для себя или того, кто будет в ней нуждаться.
Теперь чайный чемодан собран. Тяжесть оттягивает руки, но я привыкну.
Энтеро провожает меня до двери и исчезает. Я не спешу заходить в дом, прикидывая, насколько устала. Затем беру горсть камешков с земли, таких же, какие Лорвин кидала в окошко Ристери в ту первую ночь. Мою их на кухне, кладу в чашу, купленную у Тиано, и наливаю в нее немного воды. Напоследок ставлю, зажимая камнями, свечу. Веки тяжелеют, но я умудряюсь найти на кухне зажигалку, потому что мне важно довести дело до конца.
Вот так. В немой тишине я кланяюсь и чувствую себя как дома.
– Духи земли, воды и воздуха, добро пожаловать в мой дом.
Глава 19
До конца недели я выматываю себя реорганизацией нашей системы учета, а когда удается урвать время, изучаю чайное мастерство. Дэниел не раз будит меня к ужину, но сегодня моя очередь разбудить его для похода на заседание городского совета.
Хмурясь, я иду к дивану, где он уснул в обнимку с Тэлсоном. Я видела не так много спящих людей, но меня удивляет, что Дэниел не расслабляется во сне. Напротив, он выглядит устало и напряженно, лицо у него бледное, истощенное.
Я глажу Тэлсу, чтобы тот от испуга не выпустил когти. Кот открывает один глаз, смотрит на меня и лишь плотнее сворачивается на животе у Дэниела. Я опускаюсь на колени и осторожно трясу Дэниела за плечо.
– Дэниел, нам пора…
Он просыпается, хлопая глазами. И улыбается.
– Привет, – тихо произносит он.
– Привет, – отвечаю я, почти не дыша из-за того, как близки наши лица. Вздыхаю и сажусь на пятки.
– Все хорошо? – спрашивает Дэниел, беспокойно сморщив лоб.
– Тебе обязательно идти сегодня на заседание? – интересуюсь я. – Кажется, ты плохо себя чувствуешь.
Он хмурится:
– Нет, вроде нет.
– Похоже, ты перетрудился и тебе следует отдохнуть, – говорю я серьезно. – Ты всю неделю очень уставший.
– Ты тоже, – подмечает Дэниел и тянется погладить Тэлсу, но тот почему-то отскакивает. – Но все равно собираешься пойти.
– Мы оба знаем причину моей усталости, и я уже почти закончила с инвентаризацией чайной, – говорю я. – Неужели это твой обычный режим?
– Мияра, все хорошо, – говорит Дэниел. – Не переживай за меня.
– А выглядишь так, будто не все хорошо. Я волнуюсь, – отвечаю я.
Он садится, оглядывает меня, серьезно, без ухмылок. Дэниел, которого я знаю.
– Все хорошо. Честно, – говорит он. Ложь.
Я киваю и встаю, чтобы принести ему чай.
Что бы там ни происходило, он не хочет говорить правду, и я не знаю почему. Я думала, он знает, что может поделиться со мной любой проблемой. Возможно, он сомневается, что я могу помочь.
Не исключено, что он прав, и, наверное, это мелочь, но я чувствую себя так, будто меня предали. Не потому, что подозреваю, будто он попал в беду из-за меня, – я доверяю Дэниелу, даже если он не доверяет мне.
Вот в чем дело: я ни разу ему не солгала и думала, что он не станет лгать. Сейчас я чувствую себя гораздо уязвимее, чем в начале, когда наши отношения стремительно развивались. Раз он не хочет близости, не стоит открывать ему все свои мысли.
Даже если я сама хочу близости. Даже если с ним я ни в чем не сомневаюсь. Он не обязан нуждаться во мне или моей помощи и желать того же, что и я. Я не стану навязываться там, где меня не ждут. Не для этого я сбежала из дворца.
– Мияра? – Дэниел подходит ко мне сзади. – Прости, я не хочу, чтобы ты волновалась. Но заседание назначили слишком скоро, и это не нормально. Я обязательно должен присутствовать, пусть даже у меня нет сил.
Притворюсь, что поверила ему, раз он того хочет. Притворюсь ради него… того, с кем не хочу притворяться.
– Выпей чай перед выходом, – говорю я. – Он поможет взбодриться.
Мы подошли рано, но на улице уже собралась толпа. Из ниоткуда рядом возникает Энтеро.
– Я сяду с вами, – говорит он.
Дэниел обеспокоенно смотрит на него:
– Думаешь, Мияре что-то угрожает?
– Что-то не так, и это не к добру, – отвечает Энтеро, глядя на меня.
Дэниел очень устал и не понял, что это не ответ на его вопрос, но я-то поняла. Энтеро почуял угрозу гелланцам и пришел воспрепятствовать ей, и он будет вынужден защищать их, потому что рядом я.
– Спасибо тебе, – говорю я.
Энтеро кидает на меня мрачный взгляд:
– Это моя работа.
Я улыбаюсь, не обращая внимания на его фразу.
Мы подсаживаемся к гелланцам на те же места, что и в прошлый раз, однако в этот раз гелланцев гораздо больше. Зал забит до отказа, и я предполагала, что на заседание попадут немногие. Должно быть, они так же взволнованы срочным созывом совета, как и Дэниел. Глинис с нашивкой посланника стоит в стороне, готовая в любой момент выскочить с весточкой, и, когда я прохожу мимо нее, она смеряет меня взглядом.
Мы занимаем места в тот самый момент, когда в зале возникает причина столь скорого собрания – какой-то знатный господин провожает Остарио к месту за столом советников.
Я наклоняюсь к Дэниелу:
– Это…
– Лорд Кустио Тарезимский, – мрачно подтверждает он мою догадку. – Формально он председатель городского совета, но почти никогда не приходит на заседания. И его появление на преждевременно собранном совете не сулит ничего хорошего. Но я не знаю, кто…
– Это Остарио, я тебе о нем рассказывала, – говорю я.
Дэниел хмуро смотрит на сцену, затем переводит взгляд на группу гелланцев.
Я внимательно наблюдаю, как лорд Кустио с театральным размахом представляет Остарио гражданам Сайерсена. Кустио хорошо сложен, как и Ристери. Гладкие темные волосы обрамляют острые черты его