— Моё имя Ангел, — протягиваю ей руку.
— Извини… те…
Стройная брюнетка опустила аккуратную головку с волосами, убранными за ушками. Судя по ответу, английский она понимает, но очень стесняется, переступая башмачками, из которых видны белые носочки. Её изящные пальцы сжимают правую кисть, у фартука торчит немного скрюченный мизинец и безымянный.
— Мы не знакомы, — смутилась официантка.
Необычная милашка. Хм… возможно, перчатку без пальцев тянуть не стоило… Ни шагу назад! Убрав правую руку, я протягиваю левую.
— Никто из нас не идеален.
Стеснительная девушка удивилась ещё больше и подняла взгляд. Напротив сверкают тёмные стёкла, ниже подбадривает лёгкая улыбка, в которой нет даже тени насмешки, только отчаянная уверенность в себе.
— ЧинЛи… — её тонкая ладошка сжала чёрную кожу, другая поддерживает локоток, — Чхве ЧинЛи.
Интересненькое имя! Если перевести с местного языка, то оно означает: «Правда». И действительно, в её приятной внешности есть изюминка, но всё портит недавний испуг. Лишние опасения не к лицу молодой девушке.
— Тао Ангел, — уточняю, осторожно тряхнув изящную кисть, — будем знакомы.
— Нэ, — кивнула ЧинЛи, её аккуратная чёлка скрыла поднятые брови.
Наше рукопожатие закончилось, но приятное тепло осталось на подушечках пальцев: касание девушки оказалось сухим и горячим. Такая реакция говорит о многом! Значит, по характеру она не трусиха, хотя сама может об этом и не знать. Вероятно, причина скованности в местном воспитании.
— Так! — хлопаю перед собой. — Где турбо-веник?
— Тур-бо? — удивилась ЧинЛи.
— Агась, тот самый, на котором Соха летает.
— Сонбэ…
Выжидающе смотрю на задумчивую девушку, пока она хлопает пушистыми ресницами. Мыслительный процесс идёт резво, особенно для корейцев, помешанных на всякого рода статусах и должностях.
— Как ведьма, — прошептала ЧинЛи и тихо прыснула в ладошку. Озорные искорки заплясали в раскосых глазах, на симпатичном лице расцвело удивление от моей экстравагантной выходки.
— Хы-хы, — Класс! Шутку оценили и веселье ей подходит гораздо больше.
Улыбаюсь, шагая в подсобку, где верчу головой. Совок на ручке и швабра притаились в углу. То, что нужно! Захватив подручный инструмент, я тащусь к месту катастрофы, постигшей суповую миску. Интересненько, сколько она стоит? Надеюсь не очень много…
— Ха, — легко усмехаюсь. Чего я парюсь? Налик Хитман подогнал, а остальных долгов выше крыши. Одним меньше или больше! Дурацкая посуда ничего не решает…
— Оставь, — ЧинЛи достала из-под стойки ведро и собирает крупные осколки: — Посуду разбила…
Шу-у-ух! Орудуя шваброй, я сметаю мелкое крошево в совок.
— Не проблема, — весело заявляю, — вместе быстро управимся.
— Нэ! — согласилась ЧинЛи и робко улыбается.
— Только берись осторожно! Смотри не порежься, куски довольно острые.
Присевшая брюнетка розовеет ушками и укладывает битое стекло в ведро, пока я прохожу шваброй у полки, сметая остатки за углом стойки.
— Чего они такие важные?
— Кто? — замерла ЧинЛи.
— Четыре красавицы, убежавшие наверх.
— Находишь их красивыми? — помрачнела ЧинЛи.
— Хэх… — хрипло фыркаю, — неа…
Очередной крупный осколок звякнул в ведре. Стройная официантка поднялась и отряхивает фартук. Брови она хмурит домиком, пока я заканчиваю уборку, высыпая битое стекло в мусор.
— Красавицы, в том смысле, — задорно ей улыбаюсь, — что поступили некрасиво.
— Они важные трейни и скоро дебютируют… — грустно кивнув, ЧинЛи прячет глаза, в которых мелькнула зависть. — Обязательно станут популярными артистами. Президент «ХИТ» очень талантлив, у него есть связи, их ждёт большой успех.
— Они простые задаваки!
— Но… — опешила ЧинЛи.
— Расфуфыренные девицы, которые ничего не достигли, а уже считают себя лучше других.
— Участницы «Гламур» упорно трудятся и…
— Их ждёт провал.
ЧинЛи смотрит на меня с удивлением, а я мотаю головой, качнувшись от очередного проблеска.
«Все любят это…» — отгремела необычная песня. Музыка простая, но исполнительница… Анимированная мультяшка?! Чушь какая! Значит… отправить на «чердак»? А почему неудача…
— Ты в порядке? — волнуется ЧинЛи.
— Забудь! — весело улыбнувшись, отворачиваюсь к проходу и стараюсь меньше сверкать зубами: — Выше голову! На нашей улице будет праздник, обязательно…
— Файтин, — согласилась ЧинЛи.
— Файтин!
Резко кивнув, я задумчиво смотрю на лестницу, куда ускакали испуганные девицы.
— А теперь основной вопрос, — хмыкнув, чешу в затылке: — Кто первый к сердитой хозяйке?
— Идём вместе, — предлагает ЧинЛи.
— Давай!
Вернув уборочный инвентарь, мы шагаем на кухню. Здесь блестит сталь практичной мебели, на газовой плите булькнула кастрюля, а в углу отсвечивает жесть широкой раковины. Середину помещения занял квадратный стол, над которым висят различные ковши и сковородки.
Запах обалденный! Свежий хлеб, сладость выпечки и что-то крайне ароматное…
Недавний завтрак оказался лёгким, поэтому внутри нет того ощущения, когда осталось только одно желание — завалиться на полку и покемарить до обеда, напротив, меня переполняет энергия!
Я хочу румяную булочку.
— Объявились, — сурово заметила Соха.
Тук-тук-тук. Она быстро стучит ножом по разделочной доске, нарезая овощи у центрального стола.
— ЧинЛи! Где тебя носит, почему за посетителями не следишь, кому убирать пустые чашки?!
— Йе, сонбэ!
— Стоять! Куда побежала? Сперва тесто смажь и поставь в духовку.
— Нэ, сонбэ! — ЧинЛи бросилась к подносу с румяной выпечкой.
Шагну-ка я за ней! Помогу, чем смогу…
Если тут работаю, значит, сниму-ка я пробу! Цапну одну булочку, крохатулечку, никто и не заметит.
— Ты! — сердитый взгляд стопорит моё движение вперёд.
Недовольная тётка прекратила стучать по доске и указывает на меня кончиком ножа, блестя остротой лезвия:
— Говори, что умеешь!
Неужели она заметила желание скоммуниздить сладость? Быть такого не может! Да, не-е…
— Нэ-э… Умею кушать! Проверю еда!
— Два дебила это сила, — ворчит Соха. — Один бьёт посуду, вторая пропала неизвестно где, проблемы от вас сплошные. Навязались на мою бедную голову! Зачем проверять еду? Говоришь, плохо готовлю?! Жить надоело… Ты умереть хочешь?!
— Ани… — нервно сглатываю, — ё…
Действительно, ё-моё… Сердитый напор пугает! А какая она в гневе, я боюсь представить.
— Хватит коверкать нашу речь! Уши вянут. Кхынабоджи предупредил, что есть сложности переезда, но до такой степени не знать наш язык…
Ш-ших! Лезвие смело нарезанные овощи в большую миску, тётка снова умело стучит ножом.
— Тебе должно быть стыдно! — продолжила распекать Соха. — Ужас, маленьким ребёнком не выглядишь! В таком возрасте пора знать свои корни. Айщ! Говори на английском.
Похоже, Хитман сообщил об иностранном гражданстве, но уточнить не посчитал нужным. Тогда я буду меньше языком трепать, всё проще.
— Э-э-э… — хлопаю ресницами, — да.
Теперь мне понятно, отчего девки скакали как угорелые и почему ЧинЛи немного прибитая. Здесь