Дых! Хрястнул лоб о доски. Эхо удара прокатилось по залу, пока амбал ровняет задницу, пытаясь усидеть на коленях. От страха он не рассчитал силы и почти вырубился.
— Не один… — уточняет властный голос. — Как они выглядели?
— Таиландцы, — зачастил Слон, поднимая бордовый лоб, — не наши, китайцы, уверен приезжие!
— Одни или другие?
— Напали вместе! — без раздумий выдал Слон.
— Или это были японцы… — бесстрастно шелестит голос.
— Точно они!
Испуганный амбал уставился на занавеску. Ему уже понятно, что врать бесполезно, но он не может остановиться.
— Ты видел главного.
— Силач, два метра ростом! — заявил Слон, не моргнув и глазом.
По лакированным доскам скользит фотокарточка. В колени амбалу ткнулось перевернутое изображение особы в чёрных очках. Этот образ ему знаком! Его широкие плечи дрогнули, теперь пот градом струится по бритой голове, капая с подбородка.
— Найди… — равнодушно шелестит голос.
— Отыщу! — рьяно обещает Слон. — Весь Пусан перевернём!
— Ищи в Сеуле.
— Йе, хён-ним! Мы отомстим…
Занавеска опасно качнулась, громко стучат бусины.
— Тронешь хоть пальцем, — впервые во властном голосе слышна явная угроза, — останешься без головы.
Шлёп! Бордовый лоб угодил в лакированные доски.
(Тем временем) Рядом с баром «Помятая Креветка». Сеул.
— А-а-ангел! — у дверей заведения голосит хозяйка, — Анге-е-ел!
Скуластая тётка в зелёном халате повернулась к другой стороне улицы и сложила ладони рупором.
— А-а-анге-е-ел! — громкое карканье летит вдаль.
От дерева на обочине вытянулся круглый глаз, затем показался край головы оранжевого цвета.
— Нэ-э… — тянет обеспокоенный голос. — Да, хозяйка Соха.
Решительная тётка вертится по сторонам и находит пугливую креветку. Из-за размеров морского обитателя и яркой раскраски, ей это сделать не составило труда.
— Иди-ка сюда, — ласково зовёт Соха.
— А зачем… — край треугольной башки скрылся за деревом, но круглый глаз остался болтаться на палочке, а с другой стороны толстого ствола показался хвост торчком.
— Быстро! — рявкнула Соха.
— Наказывать будете?
— Воспитывать!
— Только без рукоприкладства! Мы цивилизованные существа.
— Поговори мне ещё!
Гигантская креветка возникла из-за дерева. Подпрыгивая и косолапя, она приближается к тётке у витрины заведения.
— А сумка зачем? — прищурилась Соха, внимательно осматривая старый баул, чей поношенный ремень перечеркнул светлый животик морского жителя.
— Буклеты.
Из сумки появилась стопка красочных листовок, оранжевая пятерня машет ими в воздухе.
— Сбежать хочешь? Прихватив реквизит с собой…
— А так можно было, — замирает креветка.
— Из-под земли достану! Сюда иди.
— Нэ-э…
— Снимай шлем! — Соха пихает треугольную голову.
— Уку… — креветка ловит равновесие, топчась на месте.
Обеими руками подняв головной убор, морской житель превратился в лохматую особу, которая жмёт плюшевую часть костюма к пластиковому жилету и прячет глаза, уставясь в тротуар.
— Марш за мной! — Соха гордо выставила подбородок, оценив видимую скромность по-своему.
Распахнув прозрачную дверь, тётка шагает внутрь заведения. Фигура в оранжевом комбинезоне тащится следом, одной рукой придерживая треугольную голову, а второй прыгающий хвост.
— Вот он, наш благодетель по имени Ангел, — Соха указала на входящую особу. — Творит доблестные деяния и отдаёт весь заработок на благие цели, оплачивая угощение.
— Гениально… — бурчит Ангел, мельком осматривая посетителей в форме.
— Отмечает первый день у нас! — продолжила язвить Соха. — Лишь такая неотёсанная голова могла придумать благотворительный обед для государственных служащих.
Лохматая особа шмыгает носом, уставив взор на дощатый пол заведения.
— Что сказать надо? — обернулась Соха.
— Ча-а-аль моккесымнида-а… — вопросительно тянет Ангел.
— Чаль моккесымнида! — ответил хор голосов.
— Молодец!
— Джа-ан!
— Мансэ-э!
Бурно отреагировали довольные полицейские.
— Хэнсё… — желая счастья, причина их радости смотрит в пол и шаркает башмачками.
— Не робей, Ангел! — важно кивнул старший. — Будут неприятности, сразу обращайся к нам в участок! Поможем, чем сможем!
Сердитая тётка опешила и таращит глаза.
— Приятного аппетита желаешь, — опомнилась Соха, — нарочно загоняешь меня в неловкое положение…
— А что мне…
— Дакчё!
(Дакчё [닥쳐] — Shut up. Заткнись.)
— Пф-ф…
Фигура в оранжевом насупилась и пыхтит себе под нос, удобнее перехватывая ношу в руках.
— Сейчас говори, — тихо приказывает Соха, — что ошибка произошла по твоей вине, а затем извинись.
Бледное лицо мертвеет на глазах: насупленное выражение и робкая улыбка исчезли, острый подбородок упрямо сдвинулся вбок.
— Почему молчишь, — угрожает Соха, — штрафом не отделаешься, если не признаешься…
— Я не извиняюсь, — тихо, но твёрдо отвечает Ангел.
Необычная парочка замерла у прозрачных дверей. Фигура в оранжевом держит перед собой треугольную голову, хмурым видом демонстрируя непоколебимую уверенность и даже не думая реагировать на рассерженный взгляд хозяйки, пока та поправляет зелёный халат, складывая руки на груди.
— В кладовку, — требует Соха, — живо.
Дёргая хвостом и косолапя ногами, лохматая особа виновато обходит бар, скрываясь во внутренних помещениях.
Следом конвоирует недовольная тётка:
— Кушайте, не отвлекайтесь, — говорит она полицейским. — Работа у вас такая важная, много сил нужно.
— Имо-ним Соха, креветочный суп великолепен! — сделал комплимент старший. — Не будь строга с персоналом, Ангел хороший парень.
— Айщ… — напоследок шикнула Соха.
За столом молодая напарница удивилась:
— Сонбэ, вам показалось… Разве в костюме парень?
— Девушка раздаёт листовки, — усмехнулся старший. — Смогла бы так?
— В таком виде… думаю, нет.
— Значит, парень. Метод дедукции! Учись, стажёр.
(Тем временем) Кладовка бара «Помятая Креветка».
Фарэры занимают законное место. Обойдя грузовичок, я топаю к журнальному столику и швыряю треуголку на диван.
— Вредная домомучительница! — недовольно ворчу. — Дурацкая тётка! Чего она пристала? Зачем мне извиняться?! Не в моём стиле…
Если подумать, то моя вина присутствует: делать настолько щедрое предложение местным полицейским глупо, в то же время, служивые обедают за мой счёт, а значит, инцидент исчерпан.
— Дерзкий паршивец! — шипит за спиной.
Оборачиваюсь к грозной тётке, которая продолжает обличительно выговаривать:
— От рук отбился! Никто ему не указ! В чужих краях разучились воспитывать подрастающее поколение! Кто из тебя вырастет, если старших не уважаешь!
Началось! Я жмурюсь. За что мне это всё…
— Ешь кимбап, а затем отработай два часа! Не вздумай обещать непомерных скидок! Говори только о том, что есть в буклетах. Понимаешь меня?
— Обед?.. — растерянно хлопаю ресницами. — Мне?
Держа важную осанку, Соха закрыла глаза и качает скуластым лицом:
— На моей кухне никто не останется голодным!
После столь важного заявления, она демонстративно отвернулась.
— Хорошо сказали, — признаю в уходящую спину.
— После еды зубы чисти… — ворчит Соха, покидая кладовку.
Меня кормить будут? А где?!
На столике отыскалось любопытное блюдо: нарезанные кружочками чёрные рулеты блестят обёрткой из прессованных листьев морской капусты, внутри отварной рис, свежие овощи и чего-то аппетитное.
Похоже на суши-роллы, которые довольно популярны в японской кухне! Не терпится попробовать…
Сбросив баул, который отдали нахаляву в вещевом магазине, я срываю липучки и торопливо выбираюсь из дурацкого жилета. Усталые ноги гудят, сказались многочасовые прогулки на свежем воздухе, а меня ожидает вторая