ОБЖ, или Ошибки юности - Вера и Марина Воробей

Юля старательно избегала своего отражения в зеркале. И без того было ясно, как она выглядит: опухшие глаза, покрасневший нос и потерянный взгляд. И главное, не к кому обратиться за помощью. Тут бессильны и «Скорая», и даже телефон доверия. Ну, что он может — этот невидимый специалист с задушевным голосом? Дать совет? Так всем известно, что советы выслушивают лишь для того, чтобы им никогда не следовать. Может быть, поделиться с Мариной? Так она в лучшем случае начнет причитать, а в худшем скажет: «Я же тебя предупреждала!» Родители? Не со всякими откровениями к ним можно обращаться. Бабушка? Вряд ли она что-то помнит о любви. Ее романы протекали давным-давно под звук победных маршей. Вот и выходит: близких вокруг много, а ты все равно один на один со своими проблемами.

Юля вспомнила разговор с Колей, и ее глаза вновь наполнились слезами обиды. Она дружила с ним больше года. Дружила вопреки недовольству Марины, вопреки косым взглядам учителей, вопреки здравому смыслу, который твердил ей, что двоечник и хулиган не пара ей, отличнице и умнице! И вот этой дружбе конец. Разве может быть иначе после того, что они наговорили друг другу сегодня?

Но уж если и начинать эту осеннюю историю, то с самого начала. С первого классного часа в 9 «Б», на котором выбирали старосту.

— Что все Туполева да Туполева! У нас что, других достойных нет?! — выкрикнул с места Юра Метелкин, сидевший за одной партой с Борькой Шустовым.

Тот одобрительно хмыкнул:

— Да, пусть уступит теплое местечко!

Юля оторопела. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то будет возражать против ее кандидатуры. Она была старостой два года, и все ею были довольны: и учителя, и ребята. Ей и самой нравилась эта работа, потому что она предоставляла более широкую возможность для общения. И еще потому, что Юля всегда была в курсе последних событий. Она привыкла, что ее мнением интересуются, с ней считаются, и вдруг.

Юля выпрямила спину, что означало — только бой! Нет, не подумайте, она вовсе не держалась за теплое местечко, как высказался Борька, просто она терпеть не могла, когда незаслуженно обижают человека.

— Кому уступать-то? — спросил кто-то, опять из парней.

— Да хоть Крыловой, — ответил Борька, вальяжно откинувшись на стуле. — Она теперь знаменитость! Звезда голубого экрана!

Вот тебе и раз! Туся, конечно, хорошая девчонка, промелькнуло в голове у Юли, и действительно знаменитость. Недаром на нее все парни в школе оглядываются с тех пор, как она снялась в рекламном ролике и появилась на экранах в школьном сериале. Но староста класса! Разве эта роль для нее?

И тут Юля услышала:

— По этому принципу можно И Лизу Кукушкину выбирать. Она тоже отличилась. Такие рассказы пишет — зачитаешься!

Вот тебе и два! Юлю уже ничего не удивляло.

Парни сговорились лишить ее власти. А заводила известно кто — Борька. Как же без него! И Коля молчит! Почему он молчит? — тревожно подумала Юля, видя, как ее друг безучастно отводит взгляд к окну, будто ничего особенного не происходит.

Как нарочно, Марина под партой стукнула ее коленкой по ноге, требуя внимания.

— Ты что молчишь? — Она прищурилась по-кошачьи.

— А что говорить? — шепнула Юля. — Не хочу вмешиваться!

Все-таки обиду скрыть не удалось. Да и от кого? Марина не только ее подруга с детства, но теперь и сводная сестра, потому что Юлин папа женился на Марининой маме, когда Маринины родители развелись. И потом Марина всегда была ее вторым «я». Недаром в классе их прозвали АББА, или «Чай с Молоком». «Чай» — это Марина: она смуглая, темноволосая и кареглазая. А «Молоко» — это, естественно, Юля, потому что она сероглазая длинноволосая блондинка с бледной кожей.

— Тогда я вмешаюсь в это безобразие! — безапелляционно заявила Марина.

Но в классе поднялся такой гвалт, что некоторое время вообще ничего нельзя было разобрать, не то чтобы вмешаться. И главное, Кахобер Иванович тоже почему-то отмалчивался, как и Коля. Может, он тоже считает, что Юле пора отдохнуть от общественной нагрузки? Нет! Юля облегченно вздохнула: в глазах доброго, умного преподавателя читалось понимание и, пожалуй, молчаливая поддержка. Мол, не спеши, все будет как нужно.

Марина не умела читать чужие мысли. Она вскочила со стула и крикнула так, что стекла зазвенели:

— Да тихо, вы! Устроили базар, сейчас вся школа сбежится. Все ты, Шустов, со своими штучками! — Марина грозно помахала пальцем почти у носа Борьки.

— А ты мне рот не затыкай, АББА! Я свое мнение высказал, имею право! — нагло заявил тот, ничуть не смутившись.

— Имеешь, кто бы спорил, но нужно делать это цивилизованно, а вы с приятелем будто только что с дерева слезли, — наступала Марина.

Юля заметила, как Кахобер Иванович разгладил свои знаменитые усы, спрятав в них улыбку. Ей и самой стало смешно. Чтобы так вывести Марину из себя, нужно сильно постараться. Обычно у нее от обиды глаза на мокром месте, а тут, того и гляди, кулаки пойдут в ход.

— Продолжай, Марина, — мягко предложил Кахобер Иванович, прокашлявшись. — У тебя хорошо получается.

Марина отбросила темную прядку волос со лба и уже спокойнее произнесла:

— У нас три кандидатуры.

Правильно, отметила про себя Юля. Сдаваться она не собиралась. Может, потом она и сама откажется от должности старосты — хлопотно (да и обидно, что такое случилось с ней), но пока, пока она согласна с подругой: кандидатур у них три.

— Две, — поправил ее Юрка, подавшись вперед.

— Нет, три! — Марина чувствовала поддержку не только Кахобера, но и большинства класса, поэтому говорила уверенно. — Юля тоже будет участвовать.

— А может, она сама откажется? Чего ты за нее решаешь?! — раздался срывающийся мальчишеский голос.

— Не дождетесь — не откажусь! — с вызовом заявила Юля, подняв голову.

— Так, граждане, я беру самоотвод. — Слова Туси Крыловой прозвучали в полной тишине.

За ней отказалась и Лиза Кукушкина, ее близкая подружка:

— Я тоже не собираюсь быть старостой. Это не для меня, я лучше так буду помогать, отдельными поручениями. И потом, положа руку на сердце, разве есть более достойная кандидатура, чем Юля?

У Юли в груди разлилось тепло — есть все таки справедливость на свете, есть и друзья, настоящие, не то что некоторые. Юля покосилась на Колю. Он