Бойцы растрясли паланкин до такой степени, что изнутри всё-таки послышался тихий вздох Се Ляня, поэтому в глубине души никто из них не смог сдержать самодовольства.
Снаружи послышался прохладный голос Фу Яо:
— Юная госпожа, что это с вами? Небось, рыдаете от счастья, что кто-то берёт вас замуж в столь преклонном возрасте?
В самом деле, многие невесты рыдали навзрыд, сидя в свадебном паланкине. Се Лянь же, если и заплакал бы, то только от смеха. А когда он заговорил, голос его звучал спокойно, как обычно, без единого намёка на недовольство непрестанной тряской:
— Нет. Просто внезапно меня осенило, что нашей процессии не хватает кое-чего весьма и весьма важного.
Нань Фэн поинтересовался:
— И что же это? Мы, вроде бы, приготовили всё необходимое.
Се Лянь со смехом произнёс:
— Двух служанок для сопровождения невесты.
Двое юношей снаружи, не сговариваясь, бросили взгляды друг на друга, представляя только им одним известную картину, от которой оба в ужасе содрогнулись.
Фу Яо ответил:
— Представь, что ты из семьи бедняков, у которых нет денег на служанок, поэтому как-нибудь обойдёшься.
Се Лянь согласился:
— Ладно.
Бойцы в роли носильщиков, услышав, как они обмениваются колкостями, также не смогли сдержать улыбки. После этого недовольство в их взгляде заметно исчезло, зато прибавилось дружеской близости, и паланкин наконец перестал раскачиваться. Се Лянь смог откинуться назад, оправить одежду и спокойно закрыть глаза, погрузившись в медитацию.
Он даже не подозревал, что пройдёт совсем немного времени, и возле его ушей внезапно послышится переливистый детский смех.
Хохо-хехе, хихи-хаха.
Смех этот мелкой рябью распространялся среди диких гор, неуловимый и жуткий. При этом паланкин не остановился ни на миг, по-прежнему уверенно продвигаясь вперёд. Ни Нань Фэн, ни Фу Яо не проронили ни звука, словно и не заметили ничего необычного.
Се Лянь открыл глаза и тихо позвал:
— Нань Фэн, Фу Яо.
Нань Фэн шёл слева от паланкина, он спросил:
— Что случилось?
— У нас гости.
В это время процессия «проводов невесты» уже начала углубляться в земли, относящиеся к горе Юйцзюнь.
Вокруг царила такая тишина, что в ней даже тихое поскрипывание деревянного паланкина, шелест сухих веток и опавших листьев под ногами и дыхание носильщиков гулко резало слух.
Детский смех всё звучал, то вдалеке, словно откуда-то из самой глубины горного леса, то вблизи, словно источник его забрался прямо на паланкин.
Нань Фэн немедленно сосредоточился.
— Я не слышу никаких лишних звуков.
Фу Яо также холодно ответил:
— Я тоже.
Это значит, что остальные носильщики тем более не могли ничего услышать.
Се Лянь сделал вывод:
— Это может означать лишь, что оно намеренно позволяет мне одному себя услышать.
Восемь бойцов первоначально весьма уверенно рассчитывали на свои боевые умения, к тому же считали, что раз нет никакой закономерности в нападениях злого духа новобрачного на процессии проводов невест, то и сегодня ночью они уйдут отсюда с пустыми руками, а значит, бояться нечего. Вот только по какой-то причине, внезапно вспомнив о мистическом исчезновении вместе с предыдущей невестой сорока провожатых, каждый из которых также являлся военным чином, некоторые бойцы покрылись холодным потом.
Се Лянь, ощущая, как замедлился их шаг, наказал:
— Не останавливайтесь. Сделайте вид, что ничего не происходит.
Нань Фэн взмахнул рукой, делая знак продолжить путь. Се Лянь же сказал снова:
— Оно поёт.
Фу Яо спросил:
— Что именно?
Вслушиваясь в слова песни, Се Лянь повторил фразу за фразой, делая паузы перед каждой строчкой:
— Алый паланкин бежит, в нём невестушка сидит…
Посреди ночной тишины его размеренный голос слышался крайне отчётливо, и очевидно, что Се Лянь всего лишь проговаривал слова вслух, но при этом восьмерым бойцам казалось, что они как будто слышат тоненький детский голосок, который напевает эту жутковатую песенку. Каждого из них пробрало дрожью.
Се Лянь тем временем продолжал:
— Под покровом слёзы льёт, и улыбка не мелькнёт… Злой дух… злой дух новобрачного? Или что? — Помолчав, он произнёс: — Никак. Оно, не переставая, смеётся, слов не различить.
Нань Фэн хмуро проговорил:
— И в чём смысл?
— В словах. Песенка подсказывает сидящей в паланкине невесте, что нельзя улыбаться, а нужно горько плакать.
— Я спрашиваю, для чего эта тварь вдруг прибежала делать тебе подсказки?
Фу Яо, который всегда выдвигал противоположные версии, и в этот раз не отличился:
— Совсем не обязательно, что это подсказка, возможно, что нужно действовать как раз наоборот, и лишь улыбаясь, ты обеспечишь себе безопасность, ну а цель песни — обманом заставить невесту плакать. Возможно, что предыдущие девушки на этом и попались.
— Эх, Фу Яо, представь, что простая девушка услышит этот голос. Да она ведь до смерти перепугается, куда уж ей улыбаться. К тому же, вне зависимости от того, как я поступлю — засмеюсь или разрыдаюсь, каким будет наихудший исход?
— Тебя похитят.
— Но разве мы не ради этого затеяли весь этот ночной поход?
Фу Яо выпустил носом воздух, но всё же не стал продолжать возражения. Се Лянь же добавил:
— И ещё кое-что, есть одна деталь, которую, как мне кажется, я должен вам сообщить.
— Какая деталь? — спросил Нань Фэн.
— С тех самых пор, как я забрался в паланкин, я всё время улыбался.
Едва принц произнёс эти слова, паланкин резко ухнул вниз!
Восьмерых бойцов снаружи внезапно охватило беспокойство, и паланкин застыл на месте. Раздался крик Нань Фэна:
— Без паники!
Се Лянь слегка приподнял голову, спрашивая:
— Что происходит?
Фу Яо бесстрастно ответил:
— Ничего особенного. Всего лишь повстречали стаю зверей.
Сразу после его ответа Се Лянь услышал пронзительный вой, прорезавший ночной воздух.
Путь преградила волчья стая!
Се Ляню это показалось не совсем нормальным, с какой стороны ни взгляни. Он спросил:
— Позвольте узнать, в окрестностях горы Юйцзюнь часто встречаются стаи волков?
Один из бойцов ответил:
— Никогда о