Се Лянь неловко усмехнулся и счёл подобный подход слишком уж несерьёзным, без должной искренности.
— Не говорите так, подарок непременно нужно выбрать с душой… У вас есть идеи?
Что ни говори, а Хуа Чэн управлял Призрачным городом много лет, и возможно, его обитатели больше знают о предпочтениях своего градоначальника. А может, после коллективного обсуждения принц ещё подумает сам и отыщет действительно подходящий и необычный подарок.
Как он и думал, демоны заголосили:
— Есть, есть, есть!
С такими криками к принцу протянулись около дюжины пар куриных лап, свиных копыт и щупалец с разнообразными вариантами подарков. Се Ляню никогда не приходилось видеть ничего подобного; окружённый незнакомыми вещами, он подивился в душе. Взяв подвернувшуюся под руку изящную и таинственную бутылочку из зелёного нефрита, он спросил:
— О? Что это?
Демон, поднёсший бутылёк, ответил:
— Приворотное зелье высшего качества! Достаточно нескольких капель, и отравленный гарантированно воспылает неугасимой любовью к отравителю, потеряет весь разум, так что при виде объекта воздыхания будет падать без чувств! Кроме того, снадобье совершенно безопасно для здоровья!
После неловкого молчания Се Лянь с серьёзным видом ответил:
— Благодарю за предложение. Но любовь должна исходить из сердца, как можно управлять ею при помощи снадобья? Лучше вам впредь не прибегать к подобным методам.
Демон в страхе пообещал:
— Да, да, да, больше не стану, не стану. Впрочем, обычно мы и не пользуемся таким, просто даочжан Се спросил, что лучше подарить!
Се Лянь, не зная, плакать или смеяться, подумал: «С чего вы решили, что мне может понадобиться приворотное зелье?» Затем с улыбкой ответил:
— Полагаю, и вашему градоначальнику оно без надобности.
Остальные демоны в несколько рук вытолкали того демона прочь и загалдели:
— Вот именно! Если градоначальник кого-то возжелает, разве ему придётся пользоваться зельями? Вот ведь выдумал!
Се Лянь про себя подумал, что это и впрямь так. К примеру, самому принцу не требовалось никаких снадобий: едва увидев Хуа Чэна, он уже практически терял разум и падал без чувств. Поистине неловко.
Чтобы не позволить смущению вылиться в румянец на лице, принц торопливо взял другую коробочку и, открыв её, поинтересовался:
— А это что такое? Жемчужина? Волшебное лекарство?
Демон, поднёсший коробочку, ответил:
— Это пилюля деторождения!
Се Лянь даже не стал спрашивать, для чего эта пилюля, быстро захлопнул коробочку и беспомощно вздохнул:
— Да что же вы мне тут принесли…
Как можно предлагать в подарок Хуа Чэну нечто настолько непристойное?
В результате, выслушав кучу бредовых идей, Се Лянь понял, что ничего дельного не добьётся. Тогда он велел демонам тайком подготовить празднование дня рождения Князя Демонов, чтобы сделать Хуа Чэну сюрприз, а сам решил как следует поразмыслить над подарком.
Наверное, Се Лянь слишком озаботился организацией дня рождения, потому что на его лице теперь читались тяжкие раздумья. В тот день принц, помогая Хуа Чэну в занятии каллиграфией, как раз погрузился в размышления, но вдруг услышал рядом голос:
— Гэгэ.
Се Лянь наконец пришёл в себя и повернулся к нему:
— Что?
Хуа Чэн, внимательно глядя на него, положил кисть и произнёс:
— Может быть, мне показалось, но гэгэ будто бы чем-то озабочен. Не желаешь поведать Сань Лану, что случилось, чтобы я разделил твои тревоги?
Принц испугался, но тут же сделался серьёзным и предупредил:
— Кисть… опускать нельзя. Не думай отлынивать, возьми снова и продолжай.
Хуа Чэн рассмеялся, взял кисть и со вздохом протянул:
— Ты меня поймал.
Се Лянь посчитал, что ему удалось провести Хуа Чэна, и вздохнул с облегчением. Однако тот написал две строчки и вновь как бы между прочим сказал:
— И всё же гэгэ в последнее время… ведёт себя странно.
Се Лянь вновь испугался, однако его лицо осталось невозмутимым.
— О? И в чём же эта странность?
Окинув принца внимательным взглядом, Хуа Чэн улыбнулся.
— Ты как будто... стал чрезвычайно мне послушен.
Се Лянь тоже с улыбкой сказал:
— Но разве я не всегда таким был?
У принца не получалось ничего придумать, и он решил пойти на риск, поэтому сначала наговорил всякой ерунды, а потом, притворяясь, что на самом деле ему безразлично, добавил:
— Сань Лан, позволь задать тебе вопрос.
— Хм? Какой вопрос?
— Тебя не посещает чувство, что чего-то не хватает или… вроде того?
— Не хватает? Гэгэ, о чём ты говоришь? Тебе чего-то не хватает?
— Ох, нет… я говорю о тебе. Просто спрашиваю…
Бедный Се Лянь не решался задать вопрос напрямую, к примеру «что тебе нравится, чего бы ты хотел», боясь, что Хуа Чэн что-то заподозрит, вот и пришлось идти обходными путями. Но принц не знал, получится ли у него таким образом выспросить нужное, и потому его сердце беспокойно замерло.
— Обо мне? Гэгэ полагает, что мне может чего-то не хватать?
…И то верно. Се Лянь невольно смутился.
— Гэгэ, почему ты спрашиваешь?
Боясь излишних подозрений, Се Лянь решил действовать — с силой толкнул Хуа Чэна в грудь. Тот никогда не защищался от принца, и когда со стуком оказался повален на кушетку, округлил глаза, но всё же не придал этому особого значения, лишь усмехнулся:
— Гэгэ, что это ты делаешь? Так страстно, ты…
Не дожидаясь, пока он договорит, Се Лянь отбросил стыд, накинулся на Хуа Чэна и заткнул ему рот поцелуем. На сей раз Хуа Чэн позабыл о расспросах, обхватил принца руками, перевернулся, оказавшись сверху, и больше не пытался понять, в чём же именно Се Лянь ведёт себя странно.
Раз уж собственными тяжкими раздумьями решить вопрос не удалось, Се Ляню пришлось обратиться к помощи извне. И первым делом он подумал, разумеется, о своих прежних подчинённых.
Трое уселись на корточки в потаённом и безлюдном старом храме, и после воцарившейся неловкой тишины Фэн Синь спросил:
— Чего вы на меня уставились?
Двое других по-прежнему продолжали смотреть на него, ни слова не произнося. Что поделать, из них троих только Фэн Синь когда-то был женат на женщине, и вообще-то должен понимать, как порадовать близкого человека. Но лицо Фэн Синя от их взглядов потемнело.
— Не надо на меня смотреть, бесполезно. Я дарил ей только одну вещь.
Тот самый золотой пояс. Да ещё и пожалованный ему Се Лянем.
Му Цин тоже пребывал в невообразимом потрясении от того, что принц притащил его сюда и