— Хорошо, у тебя замечательная интуиция, — делиться своими мыслями я с ним не буду. Что ж за поганая черта характера — недоверие? Как от него избавиться?
— Спасибо. Платья тебе идут больше, чем джинсы, — у-у-уу, терпеть не могу, когда мне пытаются указывать! Новенький, ты стремительно теряешь очки! Была у меня еще одна странная привычка: каждому человеку, с которым я периодически общаюсь, я ежедневно даю фору в пятьдесят очков. Это звучит странно, но помогает оценивать поступки. Вот, например, Влад. Сегодня с утра он получил определенную сумму на счет, и уже в течение пятнадцати минут быстро ее теряет. За каждое лживое или неправдоподобное высказывание — минус пять. За каждый проступок — минус десять. И так далее. Сейчас на его личном счету вместо пятидесяти — тридцать пять! Я — суровый судья ("И чокнутый местами! — молчи, гадкое ехидное Подсознание! И почему только местами? Я вся такая, полноценная личность, можно сказать.") и справедливый. Но у каждого есть шанс реабилитироваться: очки не только снимаются, но и начисляются. А когда переходишь предел в пятьдесят — на следующий день тебе добавляется все заработанное вчера. Идеальная система! Я улыбнулась своим мыслям, а Влад подумал, что я обрадовалась комплименту. Черт, он начал доказывать, почему он прав! Убью.
— Двадцать... - тихо прошептала я.
— Двадцать чего? — я, наконец, подняла глаза и посмотрела Гаду в лицо. А он... Он надо мной просто смеялся! Нужно избавиться не только от недоверия, но и от гадкой привычки считать, что никто не может делать то же, что и ты. Мы ведь учимся с ним на одном факультете, и кто сказал, что у него нет тех же способностей видеть эмоции человека? Ведь дипломатия — это не только умение хорошо говорить и решать споры и скандалы лишь словесно. Здесь, не умея предугадывать реакцию человека, просто делать нечего!
— Ты издеваешься? — хмуро уточнила я.
— Нет, глумлюсь! — абсолютно серьезно закончил Гад. У-у-у, не зря же я тебя так назвала. — Ладно, не злись, я больше так не буду! — ой, какая умильная мордашка... Может ведь, когда хочет. — А платья тебе, и, правда, очень идут!
— Все, достаточно, захвалишь. — Растаяла я. Таксист смотрел на нас с понимающей улыбкой. Нет, дяденька, тут вы просчитались: даже я пока не разобралась, что между нами. "Со стороны виднее..." — молчать, я сказала!
— Хорошо. — Легко согласился Гадик. — А цветы куда денешь?
— Куда-куда, к Ирине занесу. Ну, это наш преподаватель французского. Она разрешает к ней букеты носить: и ей приятно на цветочки глядеть, и нам хорошо. — Мы уже успели подъехать к универу, и теперь бодро чапали по направлению к главному входу.
— Мне уже начинает нравиться ваш преподаватель!
— Оценить ее работу в полной мере вы сможете уже сегодня. Только для вас, две пары французского прямо сейчас, по цене одной! — бодрым рекламным голосом оповестила я Гада, и несколько десятков студентов, которые сидели на лавочках у входа. Откуда прошла эта традиция — собираться именно здесь — никто не знает. Но лавочки никогда не пустуют.
Несколько первокурсников одарили меня непонимающими взглядами. А вот ребята со второго курса просто покачали головой: за первый год они привыкли к мои маленьким шалостям.
— Значит, мы сейчас в 202 кабинет?
— Ого! Да ты уже выучил расписание?
— Нет, только места, где проводятся предметы. А вот добраться до них самостоятельно точно не получиться: я вчера весь перерыв потратил на то, чтобы найти нужную аудиторию!
— Топографический кретинизм? — с улыбкой подытожила я.
— Кажется, общаясь с тобой, я получаю в несколько раз больше обидных прозвищ, чем за всю мою жизнь. — Ну, это, привыкай! — я хлопнула его по плечу и расхохоталась. Влад последовал моему примеру. На нас оборачивались со здоровым интересом, тем более что Гада знали еще не многие. А вот завтра... Держись, Влад, завтра тебя будут атаковать.
— И тебя тоже... - кажется, я сказала последнюю фразу вслух. Стоп, а ведь он прав! Меня даже не завтра начнут донимать, уже сегодня! Связалась на свою голову.
— Вот же блин! А ты дело говоришь. — Надеюсь, я смогу оторваться от куриц, которые будут меня преследовать. — Пойдем Нику искать, она уже пришла.
Мы поднялись в аудиторию, уже издалека слыша странные крики. Кричала, конечно же, Ника. Я подошла к ней, чтобы узнать, из-за чего весь сыр-бор.
— Привет! Ты чего так голосишь, вроде не март...
— Не зли меня, я, между прочим, ради тебя стараюсь! Ты знаешь, что я недавно узнала? Эти малолетние интриганы поспорили, кто первый хм... ну, того, переспит с тобой, звездочка ты наша! — и она указала на двух наших одногруппников: Диму и Лешу, с которыми у меня были вполне дружеские отношения. Я посмотрела на парней. Один стоял, опустив глаза, явно стесняясь смотреть на меня.
Другой, наоборот, смотрел вызывающе, нагло. Понятно, кто тут был инициатором. Молодец, Леша. Теперь хана тебе.
Я, улыбаясь, смотрела в глаза парню, которому теперь объявлю негласную войну. Я даже мысли допустить не могла о том, что их спор мог разрешиться в чью-то пользу: немного не то время выбрали, — но позволить им хотя бы подумать о возможности такого спора — нельзя. Я не переношу, когда другие пытаются лезть в чужую жизнь со своими правилами, тем более для того, чтобы эту жизнь испоганить.
Я коварно усмехнулась: большинство моих хороших и не очень знакомых знали меня, как милую, веселую девочку. Но вот близкие друзья представляли, на что я способна, если меня разозлить. А у парней получилось: меня и так слишком многие предали, чтобы я спустила с рук еще одну попытку. Да, такая вот я злая, только мне со-о-овсем не стыдно!
— Пойдем, Ник, с этими параноиками я потом разберусь.
— Параноиками..? — немного громче, чем следовало, переспросил Влад.
— Да, почитай Фрейда, поймешь, — с улыбкой кивнула я. Несколько человек захихикали: видимо, были знакомы с его трудами.
— Хорошо, последую твоему совету.
— Вот и умничка! Ник, давай сегодня за первую сядем, я хочу поработать на занятии. Никто не против? — получив разрешение, мы заняли места прямо напротив стола преподавателя. Влад подсел к нам. Мы с Никой стали возбужденно переговариваться, а Влад сидел тихим и задумчивым.
— Ну-ка колись, откуда букет? В чью честь сегодня решила одеться как девушка? — Ника никак не могла смириться с моим внешним видом. И она была из той четверки людей, которым я позволяла об этом