— Что это было? — растерянно хлопая ресницами, не сдержалась от вполне логичного вопроса Катя.
— Любовь, — поступил исчерпывающий ответ, и Людмила, отложив в сторону очередное блюдо, исчезла вслед за Ярославой, оставив маму Катю в полном недоумении.
Большая половина дня не прошла, а промчалась. Ярослава передвигалась от столика к столику так, словно у нее за спиной выросли крылья, а потрясенные мощностью излучаемого от официантки позитива гости, как по волшебству оставляли отличные чаевые.
— Вот, я же говорила, что счастье рядом, — тряся стодолларовой купюрой у лица Людки, радостно чирикала Ярослава. — Я интуитивно ощущаю скорый приход счастья, взаимной любви и умопомрачительной страсти. А еще, скорое приобретение долгожданного авто.
Прагматичная Люда не могла спокойно смотреть на необоснованную безграничную радость подруги. Нет, она была безоговорочно рада, что печаль на лице Ярославы испарилась как утренний туман, но не таким же образом. Как можно быть настолько беспечной и наивной, жизнь ведь не волшебная комната, в которой непременно сбываются все самые немыслимые фантазии. Хотя ей интересно было наблюдать, как самовнушение может изменить человека.
ГЛАВА 6
Ярослава не переставала светиться от счастья и на следующий день и даже через неделю, но когда со дня ее гениального плана действий миновал месяц, а Валера так ни разу и не объявился на пороге их ресторана, уверенности поубавилось, и запас энергии иссяк. О ее затее и разбивающихся о реальность мечтах, совершенно непонятным для нее самой образом стало известно всем вокруг. И практически каждый сотрудник ресторана уже ждал этого Валеру, как манну небесную, поскольку ни у кого больше не осталось сил выслушивать душераздирающие вздохи и смотреть на кислую физиономию Ярославы.
— Люд, ну хоть ты помоги подруге справиться с депрессией. Сколько можно себя съедать и днями напролет стоять в позе суслика в холле, высматривая черный «БМВ». — Даже отстраненная от жизненных перипетий персонала мама Катя, не смогла закрыть глаза на все происходящее. А как еще, если одна из лучших ее официантов вдруг стала получать жалобу за жалобой, а постоянные гости интересуются не заболела ли их любимая «рыжуля» даже чаще, чем новыми позициями в меню.
— Как? — слова Кати полоснули по сердцу и без того отчаявшейся Люды, словно острое лезвие ножа. — Думаешь, я не пробовала ее отвлечь? Думаешь не старалась? Черта-с два! Даже Коля, который всегда отвлекал ее от Валеры, в этом случае оказался совершенно бессилен. Пошла вторая неделя, как она отлучила его от свиданий и какого-либо общения. Радует, что хоть мне в жилетку плачется, а не посылает куда подальше.
— Ну я не знаю… — Что могла знать Катя, если даже Людка, которая близка с Ярославой словно с собой, не знала что делать. — А ты не пробовала у друзей Валериных узнать, куда он запропастился, может, они прояснили бы ситуацию, и Яра успокоилась бы?
— Кать, ну вот ты меня поражаешь. Думаешь, если бы было все так просто, я бы сейчас здесь с тобой болтала? В том то и дело, что они все исчезли, понимаешь, все до единого! Даже их телки, которые по пять раз в день являлись, вдруг стали голодать и тупо игнорить наше заведение! — спокойствие молниеносно покидало Люду, а на ее глазах, чуть ли не впервые в жизни, накатывали искренние слезы. — Я не знаю, куда они все подевались, не знаю…
Закрыв лицо руками, Люда упала за один из столиков.
— Люд, ты извини, но только не здесь, — Катя, как бы ей ни было жалко Люду и Ярославу, просто не могла допустить подобную сцену в главном зале их заведения. — Идем, идем в комнату для персонала.
— Вот ты всегда так, вроде и посочувствовала, но все же не смогла до конца сменить свой идеальный администраторский образ на человеческий! — Люда резко покинула и волнующий Катю столик, и ее саму.
В поисках Ярославы, которую не наблюдала уже больше часа, она направилась к единственно точному источнику:
— Игорь, ты не видел нашу великомученицу?
Активно смешивая разнообразные ингредиенты воедино, тем самым выполняя заказ другого официанта, Игорь саркастично улыбнулся:
— А то ты не знаешь, где она пропадает? — парень повел головой в сторону холла.
— Что опять?
— Не опять, а постоянно. Марина, забирай, — Игорь отвлекся, отдал заказ и продолжил. — Слушай, Люд, давно хотел у тебя спросить, а что это за Валера такой мистический, который довел нашу радость и гордость до такого состояния. Я вроде и не видел его никогда, сколько ни пытался вспомнить по всенародному описанию — никак.
Если до всего происходящего Люда просто недолюбливала объект воздыхания своей лучшей подруги, то сейчас даже не старалась сдерживать себя в высказываниях:
— Он вовсе никакой не мистический, а из дерьма и крови, как все мы. Но ты лучше надейся, что он каким-то волшебным образом вновь порадует наше заведение своим присутствием, вот тогда и увидишь это мурло.
— Ух ты! Круто ты о нем.
— О нем у меня по-другому не выходит, тем более что это правда. Поэтому ты его и вспомнить не можешь — он совершенно ничего собой не представляет.
— А почему же тогда Яра…
— Дура, потому что.
Ярослава словно завороженная всматривалась в оживленную дорогу. Солнце до невозможности раскалило асфальт, в воздухе отчетливо чувствовался запах смолы, а сама дорога напоминала некий калейдоскоп где красные иномарки сменялись белыми, черные — зелеными, жигули — мерседесами, а порше — запорожцами. Всевозможными красками переливалась автомагистраль, но Ярославу интересовал лишь один — черный цвет, и лишь одна марка «БМВ». Вот уже месяц она пытается разглядеть среди сотен, тысяч автомобилей тот, который ей просто жизненно необходимо увидеть. Она перестала полагаться на удачу и чувствовала себя высококачественной новинкой технического прогресса, которая за считанные секунды считывает номера, в надежде заметить нужный. Набор букв и цифр, украшавшие спереди и сзади авто, она помнила лучше собственного телефонного номера, а манеру передвижения черного седана, за рулем которого сидел Валера, Ярослава вычисляла мгновенно. Набравшись подмен, словно собака блох, Ярослава ежедневно пропадала в холле иле на террасе ресторана. Ее перестали интересовать хорошие заработки. От ее оптимизма не осталось и следа, а взгляд был в тысячу раз жалостливее чем у раненой лани. Она вызывала жалость даже у Таньки, которой вообще не свойственно было кому-бы-то ни было сочувствовать или сопереживать, ей не позволяла ее флегматичность, но только не в этом случае. Вопрос «Ярослава, у тебя все хорошо?» — который никогда не получал ответа,