— Радуйся, видно, судьба! — Шепотом прокричала Люда, чем заставила окунувшуюся в воспоминания Ярославу содрогнуться.
Девушка инстинктивно обернулась на звук закрывающейся входной двери, это был — ОН. ОН — Валера, именно тот мужчина, о котором она грезила весь прошедший год. ОН — тот мужчина, который незаметно и умело нацепил на ее лицо самую сияющую улыбку. ОН — тот, которого она, совершенно по непонятным даже для себя самой причинам, полюбила. ОН — тот, кто легко сумел поселиться в ее сердце. ОН — тот, кто легко раскрыл в ней это великое чувство блаженства, когда за спиной вырастают крылья. ОН — тот, кто заставил поверить, что любить так, как на страницах самых великих романов, вполне возможно и в реальной жизни. С тех самых пор, когда в ее сознании и подсознании поселился Валера, Ярослава на работу не шла, а летела. Она соглашалась на все мыслимые и не очень подмены. Она тайком наблюдала из-за зеркальной двери, отделяющей прекрасный зал от их рабочих помещений, за тем, кто совершенно ни о чем не подозревая, крепко-на-крепко обосновался в ее сердце. Она любила его улыбку, она обожала его спокойный взгляд, и прыгала до потолка от счастья всякий раз, как он заговаривал с ней. Это был ОН, ее мыслимая и не мыслимая радость, благодаря которой даже самые скверные рабочие будни становились счастливее. Тот, ради которого она готова была до пенсии носиться с разносом в этом заведении, лишь-бы иметь возможность видеть такой любимый силуэт.
— Девушка, можно вас, — послышалось из зала.
— Яра, твоя тетка машет, подойдешь? — толкнула подругу Люда, а взглянув в стеклянные глаза добавила. — Или пойдешь «своего» обслуживать?
— Нет-нет, я к тетке, — она любила Валеру, но не любила его обслуживать, боясь хоть чем-то выдать свои необузданные чувства, боясь показаться ему еще большей дурой, чем она делалась, когда он появлялся на горизонте.
Ярослава поспешно отправилась к клиентке, в очередной раз искренне радуясь дизайнерской идее напичкать ресторан огромным количеством зеркал. Они воплотили этот замысел в реальность ради визуального эффекта, увеличить помещение в десятки раз. Но Ярослава нашла в этом свою личную выгоду. Благодаря зеркалам она с любого ракурса, обслуживая практически любой столик, всегда успешно могла рассматривать Валеру, совершенно не боясь быть застигнутой врасплох.
— Я вас слушаю, — вежливо и с улыбкой, как положено, обратилась Ярослава к ухоженной блондинистой даме за сорок.
— Я вам могу сказать то же, — зло прозвучало в ответ.
Прикованный к Валере взгляд Ярославы моментально был обращен к даме:
— Простите? — искренне не понимала она.
— Я ВАС слушаю. — Женщина демонстративно ткнула ножом в салат, которому не суждено было быть съеденным до остатка, и подтолкнула тарелку поближе к Ярославе. — Может, объясните, что это?
Ярославе пришлось слегка напрячь зрение, немного согнуться, закинув руки за спину, хоть такая поза и была неприемлема, пристально вглядеться в то, что так настойчиво спешила показать ей дама.
— Нууу?! — дама нервно начала стучать по столу идеально наманикюренными пальцами. — Я чуть зуб не сломала!
Только после этого заявления Ярослава наконец поняла, что именно она видит на тарелке — осколок от панциря мидии.
— Приношу вам искренние извинения. Простите… — с виноватой улыбкой на губах, Ярослава начала знакомую и ненавистную до боли песню, но дама не дала закончить.
— Что мне ваше «простите»?! Я могла лишиться зуба! Да что там, я могла проглотить этот кусок стекла и умереть! — видимо эта идея только что пришла в белоснежную голову женщины, так как она была шокирована от собственных слов больше, чем много раз сталкивающаяся с чем-то подобным Ярослава. — Да я на вас в суд подам! Да я… Да вы…
Господи, как же Ярослава устала от всех этих «да я». Не смотря на не понятную окружающим любовь к собственной профессии, которую она совершенно искренне обожала, вот такие моменты доводили Ярославу до горячки. Она готова была убить всех этих расфуфыренных, изнеженных, зазнавшихся, теток, дядек, девушек и парней. Все они ездили на «мазератти», «мерседесах» и «поршах», но и так же все, как один, просто отказывались понимать истину — не ошибается тот, кто не работает.
— Простите, это всего лишь кусочек ракушки, ведь вы кушаете салат из морепродуктов, скорее всего в мидии спрятался, вот его никто и не заметил, — виноватая улыбка не сходила с лица Ярославы, а рука потянулась к наполовину съеденному салату. — Мы заменим салат за счет заведения.
— Чтоо-о-о! «Всего лишь»! Девушка, вы в своем уме! «Всего лишь»! Пригласите, пожалуйста, ко мне вашего администратора или директора, менеджера, или кто у вас тут главный. Салат они мне заменят, спасибо, я уже сыта! «Всего лишь»… — неустанно шипела женщина.
Ярослава, стиснув зубы, сделала первые шаги прочь от «пострадавшей». Пряча глаза, она спешила покинуть зал, и хуже всего было то, что разместившийся за соседним столиком Валера, стал свидетелем ее унижения. Ну зачем эта тетка вообще появилась у них в ресторане?!
— Вот курица! Блииин! — Ярослава швырнула ненавистную тарелку на кухонную раздачу.
— Э-э-э-э, ты чего здесь устроила?! — в небольшом окошке показалась раскрасневшаяся от работы у многочисленных плит физиономия шефа.
— Ничего! Вот, полюбуйся! — Ярослава вновь взяла в руки тарелку и еще раз демонстративно швырнула. — Гриша, ты хоть следи за своими, что ли. Мне до ужаса надоело разгребать все это!
— Да что произошло? — ничего не понимающий Гриша пялился на вывалившиеся из тарелки листья руколы, небрежно разбросанные по раздаче.
— А то, что либо ты поднимешь вопрос об этом злосчастном морском коктейле, либо я.
— Что, опять?
— Да, представь себе!
— Ой-ой-ой, можно подумать — катастрофа. — Подключилась Танька, закусочница. — Подумаешь, скорлупа, никто ж не умер.
Флегма от природы Танька, умела вывести из себя чрезмерно активную Ярославу в два счета, вот и сейчас:
— Не умер, говоришь, тогда пойди, объясни все точно так же моей клиентке, если ты такая умная!
— А что, самой слабо? — зевнула в окошко Танька и уплыла из поля зрения.
— Танька! — Ярослава не помнила себя от ярости.
Она терпеть не могла эту сонную муху, которой всегда и все было побоку. А еще больше ненавидела, когда