— Я не стану останавливаться ни сейчас, ни через час. Не для этого я рискнула и получила желанное счастье. Я счастлива в своей любви, которой с головой хватит на нас двоих. А потом, обязательно придет то время, когда Валера ответит мне взаимностью, и мы еще посмотрим, кто психолог, кто псих.
— Ну, тогда совет да любовь. Искренне буду надеяться, что со слезами ты ко мне не приползешь, а приползу к тебе я, с искренними извинениями. Да, кстати, Танька наша, завтра на свидание с Ромкой Воробьевым отправляется, как тебе такая новость? И представь себе, он не просил ее оставлять это в тайне.
Удивлению Ярославы от услышанного не было предела, но это было лишь удивление, а не зависть, которую надеялась в ней вызвать Ярослава. И как это их местная флегма смогла спеться с Ромкой? Вот говнюк, а он все к ней клеится — «Тоже мне Дон Жуан». Хотя, в этом что-то непременно было, ведь не зря их с Танькой сравнивали. Ярослава часто слышала, что если их с Танькой одинаково одеть и спрятать лицо вместе с волосами, их легко можно перепутать. Так может все же Ромины к ней подкаты и не были такими уж пустыми? Может этот Воробьев действительно смог разглядеть в ней то, что без ее помощи не смог заметить другой? Может он в самом деле хотел завести с ней роман, а поняв, что у него ничего не выйдет, решил довольствоваться совершенно неудачной и не только внешне, копией Ярославы? Да в принципе, какая ей теперь разница, чего он хотел и где, когда, как и по каким причинам, обратил внимание на серую мышь — Таньку. Совет да любовь.
— На счет моих отношений с Валерой не беспокойся, я приму твои искренние извинения. А на счет Таньки, может она и встретится с Ромой, но это совершенно ничего не означает. Не факт, что это их свидание не станет первым и последним.
— Возможно. Но ведь у тебя не было даже первого. Нормального, я имею ввиду. При свете дня, при свидетелях, в каком-то людном месте типа кафе или кинотеатра или просто театра, как обычно бывает… — Не сдавалась Людмила.
— Возможно. Но у меня есть нечто более важное, чем встречи при свидетелях. — Совершенно спокойно подытожила Ярослава.
Больше подруги не возвращались к этому разговору, так же как и взаимным колкостям и нравоучениям. Их дружба по-прежнему была крепкой, а темы для разговора какие угодно, только не те, которые заставляли одну обезуметь от злости, а другую от боли. Ярослава старалась как можно меньше говорить о Валере, хотя это у нее плохо получалось, а Людка изо всех сил сдерживалась, чтобы не выплеснуть очередную порцию негатива, тем самым обидев подругу.
ГЛАВА 21
— Знаешь, а я уже и не помню свою жизнь без твоего в ней присутствия.
— А я скажу тебе больше, без тебя у меня вообще жизни не было.
Прошло уже более полугода с того самого дня, как Ярослава решилась вручить Валере записку и вот теперь они лежа в объятиях друг друга радуются этому случаю. Ярослава неустанно благодарит всевышнего за такой подарок судьбы, а Валера, по-своему, но все-же радуется появлению в его жизни этого рыжего совсем ручного лисенка. Они все так же тайно встречаются, только вот в последнее время в гостиницах, так как Валера затеял ремонт. Чему Ярослава безумно радовалась, ведь глотать горстями противоаллергенные таблетки у нее уже не было сил, да и постоянно слушать безумные вопли Патисона, тоже надоело. Хотя черный пушистый комок и раздражал меньше, чем в первую их встречу, все равно раздражал. Ярослава все так же, как в самую первую встречу, по первому зову бежит к Валере сломя голову. Совершенно не обращая внимания на дождь, снег, камни с неба и любые другие катаклизмы. Голодная, холодная, не выспавшаяся или безумно уставшая после тяжелой смены, она неслась навстречу своему счастью так, как мотыльки летят на свет — слепо и бесстрашно. Люда все так же не одобряет происходящего, даже спустя полгода, она неустанно твердит, что Валера не тот, кто нужен Ярославе. Хотя с каждым днем ее напор ослабевает, а руки опускаются, понимание того, что проще научить медведя играть на гитаре, чем Ярославу — любить себя, уверенно овладевало ее сознанием. Ее подруга полностью растворилась в эгоистичном мудаке, а она совершенно ничего не могла с этим поделать. Позади Новый год, Рождество, Крещение, день влюбленных, 23 февраля и восьмое марта. Все эти и многие другие праздники Ярослава провела на работе, так как в семье Валеры было заведено все праздники встречать в тесном семейном кругу, и никак иначе. Ей же доводилось соглашаться на работу, чтобы не сойти с ума в четырех стенах выдерживая особо злобные высказывания Людки на этот счет. А подарки она получала спустя пару дней, всегда в виде его обнаженного тела, согласного на все, точнее готового на все. Ей же Валера запретил дарить всякую «ерунду», принимая в дар лишь ее податливое тело. «Это самый лучший подарок, который ты только можешь мне презентовать, а все остальное я могу купить» — любил говорить Валера, всякий раз, когда Ярослава намекала ему, что хочет побаловать его какой-то трогательной безделушкой.
— Люд, ну традиция у них такая все в семейном кругу отмечать, я ведь рассказывала тебе, как они свою маму почитают. Как старательно ее оберегают от разочарований и огорчений, которых она в своей жизни и так достаточно повидала. А какой матери будет приятно на каждом празднике видеть рядом с сыном новую пассию, нервничая, что ее дитя так никогда не остепенится. Валера говорит, что они между собой договорились знакомить с мамой только тех девушек, с которыми они готовы будут связать себя семейными узами. Тех, кто рано или поздно станет членом их большой дружной семьи. Тех, в ком они будут уверены и искренне пожелают, чтобы мама приняла возлюбленную в семью. Так что официально у Раисы Родионовны, только одна невестка — законная супруга Ильи, а все остальные еще не определились. А я ведь, пока, тоже не семья — отбивалась Ярослава от дружеских нападок Людмилы, по-настоящему веря в каждое произнесенное слово.
— Я тебе больше скажу — ты никогда не станешь членом их семьи, ну почему ты отрицаешь реальность?! Уже ведь полгода прошло, давно твоему Валерочке