Стук моих новых шпилек по мрамору холла звучал как автоматная очередь. Я шла рядом с Дамианом, стараясь копировать его походку — уверенную, размашистую, хозяйскую.
— Спину, — шепнул он мне, не поворачивая головы. — Выше подбородок. Ты несешь корону, а не ведро с водой.
Мы поднялись на этаж VIP-отделения.
Охранники у двери палаты №1 вытянулись в струнку.
— Элеонора Андреевна внутри? — спросил Дамиан.
— Да, босс. Читает сказки.
Дамиан положил руку мне на талию. Это был жест поддержки и одновременно предупреждения: «Не отступать».
Он толкнул дверь.
Палата изменилась.
Исчез запах лекарств. Теперь здесь пахло французскими духами «Chanel No. 5» — тяжелый, альдегидный аромат старых денег.
На тумбочке стояла огромная ваза со свежими белыми розами (откуда они взялись?).
А в кресле у кровати сидела Она.
Элеонора Андреевна Барская выглядела так, словно сошла с обложки журнала «Vogue» для тех, кому за шестьдесят и у кого есть личный остров. Идеальная укладка «холодная волна», жемчужное ожерелье на строгом твидовом костюме, прямая, как струна, спина.
В руках она держала книгу. Миша слушал её, открыв рот.
При нашем появлении она медленно закрыла книгу и отложила её на столик. Повернула голову.
Её глаза были такими же серыми, как у Дамиана и Миши. Фамильная сталь.
— Дамиан, — произнесла она. Голос был низким, глубоким, с едва заметной хрипотцой курильщицы. — Ты опоздал на семь минут.
— Дела, мама, — Дамиан подошел и поцеловал воздух рядом с её щекой. — Знакомься. Это Елена.
Она не встала. Она просто перевела взгляд на меня.
Это был рентген. Она просветила мой новый костюм от Артура, мою идеальную укладку, мой макияж. Я физически почувствовала, как она сдирает с меня эту дорогую шелуху, добираясь до сути. До девочки из хрущевки.
Я выдержала взгляд. Не опустила глаза. Вспомнила слова Дамиана: «Ты мать наследника».
— Добрый вечер, Элеонора Андреевна, — произнесла я ровно.
— Елена… — она покатала мое имя на языке, словно проверяя на вкус, нет ли яда. — Смирнова, если не ошибаюсь?
— Скоро Барская, — вмешался Дамиан, кладя руку мне на плечо. — Мы подали документы. Миша получит мою фамилию, а Лена переезжает к нам.
Бровь Элеоноры Андреевны взлетела вверх на миллиметр. Это было максимальное проявление эмоций, которое она себе позволила.
— Вот как. Стремительно.
Она наконец перевела взгляд на Мишу, который смотрел на нас с радостной улыбкой.
— Мама! — крикнул он. — Смотри, бабушка читает про рыцарей!
Слово «бабушка» из его уст прозвучало сюрреалистично. Железная Леди и «бабушка».
Но лицо Элеоноры Андреевны смягчилось. Лед в глазах подтаял. Она протянула руку в перчатке (она была в перчатках в помещении!) и поправила одеяло внуку.
— Он чудесный, Дамиан. Умный. Развитый. И копия твоего отца.
Затем она снова посмотрела на меня. Лед вернулся.
— Вы хорошо за ним ухаживали, милочка. Вопреки… обстоятельствам. СБ доложила мне, в каких условиях рос мальчик. Грибок на стенах. Сквозняки.
Удар под дых. Она знала всё.
Я сжала зубы.
— Я любила его, — ответила я тихо, но твердо. — Любовь не зависит от квадратных метров. И он жив, здоров и счастлив. Это моя заслуга.
Тишина повисла в палате. Дамиан напрягся рядом со мной, готовый вмешаться.
Но Элеонора Андреевна вдруг… улыбнулась. Едва заметно, уголками губ.
— У вас есть зубы, — констатировала она. — Это хорошо. В нашей семье беззубых съедают до десерта. Костюм вам идет, кстати. Работа Артура? Узнаю почерк. Немного агрессивно, но для вашего типажа — сойдет.
Она грациозно поднялась с кресла.
— Я уезжаю. У меня совет попечителей в опере. Дамиан, завтра жду вас обоих на обед. Обсудим… стратегию защиты от прессы. Карина уже начала лить грязь, мне звонили из «Tatler».
Она подошла ко мне. Остановилась так близко, что я почувствовала запах её духов — сложный, винтажный, подавляющий.
— Не думайте, что я вас приняла, Елена, — прошептала она так, чтобы не слышал Миша. — Вы украли у меня три года жизни моего внука. Я этого не прощу. Но вы мать. А Барские своих не бросают. Не позорьте моего сына — и мы, возможно, поладим.
Она кивнула Дамиану и вышла из палаты, оставив после себя шлейф «Шанель» и ощущение, что нас только что переехал асфальтоукладчик, но очень вежливо.
— Фух, — выдохнул Дамиан, ослабляя узел галстука. — Ты жива?
— Кажется, да, — я прижала руку к груди. Сердце колотилось как бешеное. — Она… мощная.
— Она монстр, — поправил он с ноткой гордости. — Но теперь она наш монстр. Ты прошла тест, Смирнова. Она пригласила на обед. Это значит, тебя впустили в ближний круг.
Я подошла к кровати Миши. Сын смотрел на меня с легким недоумением.
— Мама? — он потрогал мой шелковый рукав. — Ты такая… гладкая. И волосы другие. Ты принцесса теперь?
Я улыбнулась, глотая ком в горле. Наклонилась и поцеловала его в макушку.
— Нет, зайчик. Я теперь рыцарь. В доспехах.
Дамиан подошел с другой стороны. Мы стояли над кроватью нашего сына, как две башни, охраняющие сокровище.
— Мы забираем его завтра утром, — сказал он. — Врачи дали добро. Палата в пентхаусе готова. Няня из агентства приедет к девяти.
— Няня? — я вскинулась. — Я сама буду…
— Ты будешь занята, — перебил он. — Завтра у нас интервью для «Forbes Life». Эксклюзив. «Возвращение блудного отца и его тайная любовь». Мы должны опередить Карину и задать свой нарратив.
Он взял мою руку и поднес к губам. Поцеловал костяшки пальцев — жест, от которого у меня подкосились ноги.
— Готовься, Лена. Сегодня была разминка. Завтра начинается настоящее шоу.
Я посмотрела в его глаза. Там горел азарт охотника.
Я была в его команде. В его постели (пока фигурально). В его доме.
Я стала частью империи Барских.
И назад дороги не было.
— Я готова, — ответила я, и на этот раз мой голос не дрогнул. — Давай сыграем в эту игру, Дамиан. Но запомни: если я выиграю… приз будет мой.
— Какой приз? — он прищурился.
— Моя свобода.
Он рассмеялся. Тихо, хрипло, интимно.
— Мечтай, Смирнова. Мечтай.
Глава 6
Под прицелом
Я думала, что знаю, что такое яркий свет. Я ошибалась.
Настоящий свет — это не операционная лампа и не софиты в