— Куда? В офис?
— На совет директоров. На пресс-конференцию. Везде. Я не хочу больше разделять свою жизнь на «работу» и «семью». Это была ошибка. Ты — мой главный актив, Лена. Мой партнер. Я хочу, чтобы они видели тебя. Чтобы они знали: если они тронут меня, им придется иметь дело с тобой.
У меня перехватило дыхание.
Он предлагал мне не просто статус жены. Он предлагал мне место у штурвала.
Я вспомнила, как отдавала приказы «Омеге». Как врала следователю. Как уничтожала улики.
Было ли мне страшно? Да.
Хотела ли я назад, в свою уютную, безопасную бедность?
Нет.
— Я пойду с тобой, — ответила я. — Но при одном условии.
— Каком?
— Ты купишь мне новый гардероб. Красное платье испорчено. А мне нужно что-то… более бронебойное.
Дамиан тихо рассмеялся. Его грудь вибрировала, передавая дрожь мне и спящему Мише.
— Весь ЦУМ к твоим ногам, моя королева. Хоть кольчугу от «Dolce Gabbana».
Мы замолчали.
Миша завозился, чмокнул во сне губами и закинул ногу на живот отцу. Дамиан даже не поморщился, хотя ребенок задел его больные ребра. Он только осторожно поправил одеяло, укрывая маленькую пятку.
Я смотрела на них.
Отец и сын.
Две копии.
Один — сломанный, но срастающийся заново. Второй — целый, чистый, полный надежд.
И я — клей, который держит их вместе.
— Спи, — шепнул Дамиан. — Завтра будет долгий день. Завтра мы будем завоевывать мир.
— Спокойной ночи, муж.
Я закрыла глаза.
Темнота больше не пугала меня. В ней не прятались чудовища.
Чудовище лежало рядом, обнимало нашего сына и держало меня за руку. И это было самое доброе, самое надежное чудовище на свете.
За окном, где-то далеко внизу, гудела Москва. Город, который никогда не спит, город, который пережевывает слабых.
Но мы не были слабыми.
Мы были Барскими.
И мы были готовы к коронации.
Глава 29
Коронация
Зеркало в пол отражало женщину, которую я едва узнавала.
Нет, черты лица остались прежними — те же серые глаза, тот же овал лица. Но осанка изменилась. Исчезла привычка сутулиться, прятаться, занимать как можно меньше места в пространстве. Эта женщина стояла твердо, впечатывая каблуки в паркет, словно пускала корни в этот дорогой мрамор.
— Белый, — сказал Дамиан за моей спиной.
Я встретилась с ним взглядом в зеркале.
Он сидел в кресле, уже одетый в брюки и рубашку, но пока без пиджака. Правая рука больше не висела на перевязи — он снял её сегодня утром, заявив, что «инвалиды не правят империями». Но я видела, как осторожно он двигает плечом.
— Белый? — переспросила я, касаясь вешалки с костюмами, которые привезли из ЦУМа по спецзаказу. — Я думала о черном. Траур по врагам.
— Черный — это защита, — он встал и подошел ко мне. — Черный носят те, кто хочет скрыться или напугать. А белый… Белый — это цвет победителей. Цвет абсолютной власти, которой нечего скрывать. Надень белый брючный костюм. Тот, от Tom Ford.
Я достала костюм. Плотный шелк, острые лацканы, брюки-палаццо, которые при ходьбе создавали эффект летящей походки. Это была не одежда. Это была униформа адмирала звездного флота.
— Хорошо.
Я переоделась за ширмой. Когда я вышла, Дамиан присвистнул. Тихо, восхищенно.
— Ты выглядишь так, словно собираешься купить эту планету и уволить половину населения за некомпетентность.
— Только тех, кто косо посмотрит на Мишу, — я подошла к нему и поправила воротник его рубашки. Мои пальцы скользнули по шраму на его шее — тонкому следу от осколка стекла. — Как плечо?
— Ноет, — честно признался он. — Но я выдержу. Сегодня важный день, Лена. Акционеры ждут крови. Журналисты ждут сенсации. Если мы покажем хоть малейшую слабость — они набросятся.
— Они не набросятся, — я застегнула верхнюю пуговицу на его рубашке, затем взяла галстук. Темно-синий шёлк. — Потому что мы дадим им другое шоу.
— Какое?
— Шоу «Империя наносит ответный удар». Я читала отчеты, Дамиан. Пока ты лежал, я просмотрела сводки. Акции «Волков Групп» упали на сорок процентов после ареста Аркадия. Наши конкуренты боятся подходить к ним, потому что думают, что активы токсичны.
Я завязала узел галстука. Идеальный виндзорский узел. (Я научилась этому по видеоурокам, пока он спал после операции).
— Мы должны объявить о поглощении сегодня. Прямо на пресс-конференции. Это покажет силу. Только сильный хищник ест раненого соперника на глазах у стаи.
Дамиан смотрел на меня, и в его глазах разгорался тот самый огонь, который я так любила и боялась. Огонь азарта.
— Ты предлагаешь мне купить бизнес человека, который заказал мое убийство?
— Я предлагаю тебе забрать у него всё, ради чего он жил, — жестко ответила я. — Пусть он гниет в тюрьме и знает, что его офисы, его заводы, его люди теперь работают на тебя. Это лучшее наказание.
Он улыбнулся.
— Боже, я женат на монстре. И мне это чертовски нравится.
Он наклонился и поцеловал меня. Осторожно, чтобы не испортить мою помаду (кроваво-красную, единственный яркий акцент в моем белом образе).
— Идем. Машина ждет. И Миша… он хочет пожелать нам удачи.
Мы спустились в холл.
Миша стоял у подножия лестницы, держа за руку новую гувернантку (француженку, которую наняла я лично, а не Тамара). Тамара Павловна стояла поодаль, поджав губы, но не смея вмешиваться. Иерархия в доме изменилась раз и навсегда.
— Мама! Папа! — сын подбежал к нам. Он был в джинсах и футболке с Человеком-Пауком. — Вы на работу? Спасать мир?
— Вроде того, боец, — Дамиан присел на корточки (скрипнув зубами от боли в ноге, но не подав виду) и пожал маленькую ладошку. — Мы едем сказать всем дядям, что у нас все хорошо.
— А ты возьмешь меч? — шепотом спросил Миша.
— Нет. Сегодня я возьму маму. Она круче любого меча.
Я улыбнулась сыну, погладила его по голове.
— Слушайся мадам Жюли. Мы вернемся к ужину. И привезем пиццу.
— Ура!
Мы вышли из дома.
Морозный воздух ударил в лицо. Небо было ясным, пронзительно-голубым. Солнце слепило, отражаясь от сугробов.
У крыльца стоял кортеж. Но теперь это были не просто машины. Это была колонна. Два джипа охраны спереди, два сзади. И наш «Майбах» посередине.
Командир «Омеги» лично открыл дверь.
— Периметр чист, Дамиан Александрович.