Ставка на невинность. В руках Азара - Ольга Медная

Дождь за окном старого «Ниссана» не просто шел — он лупил по крыше, словно хотел выбить из Милы последние остатки решимости. Девушка до боли сжала руль. Пальцы онемели, а в груди застрял ледяной ком. Она еще раз перечитала смс от отца: «Мила, прости. Я в „Бункере“ у Азара. Если не придешь — меня спишут в расход. Умоляю, доча, помоги».

— Господи, папа… опять? — прошептала она в пустоту салона.

Отец был болен. Ставки на спорт сожрали их квартиру, мамины украшения и остатки здравого смысла. Но Азар… Это имя в городе боялись произносить даже шепотом. Владелец крупнейшей букмекерской сети, за которой тянулся кровавый шлейф из девяностых. Говорили, что он не знает слова «жалость», а его должники бесследно исчезают в бетонных фундаментах новостроек.

На пути к офису Азара Мила ощущала себя так, словно шла по тонкому льду, который с каждым шагом давал предательские трещины. Внутри неё закручивалась холодная спираль страха, от которой сводило внутренности и немели кончики пальцев на руле. Она чувствовала жгучий стыд за отца. Мысль о том, что ей — взрослой, гордой девушке — приходится идти на поклон к криминальному авторитету, жгла её изнутри сильнее любого мороза. В груди поселилось тяжелое, липкое предчувствие, что эта встреча не закончится просто разговором. Само имя «Азар» вызывало у неё подсознательный тремор — так жертва чувствует приближение хищника еще до того, как увидит его глаза. Сквозь панику пробивалась тонкая нить отчаяния. Она твердила себе: «Я просто поговорю. Я найду слова. Я смогу договориться». Но её собственное тело не верило в эту ложь: сердце колотилось в горле, а дыхание становилось коротким и рваным, как у загнанного зверя перед решающим прыжком.

Когда она увидела здание «AZAR», её охватило чувство окончательности. Мила понимала: переступив этот порог, она перестанет принадлежать себе. Этот путь был её личной дорогой на эшафот, где вместо палача её ждал человек, чья власть не знала границ.

Мила вышла из машины. Ветер тут же швырнул в лицо горсть ледяных капель. Перед ней возвышалось здание из черного стекла и бетона — штаб-квартира Азара. У входа курили двое «шкафов» в кожаных куртках. Один из них, с перебитым носом, преградил ей путь.

— Куда прешь, пиздиклявка? Здесь не детский сад.

— Я к Азару. По поводу Алексея Белова, — голос Милы дрогнул, но она заставила себя смотреть громиле прямо в глаза.

Тот окинул её сальным взглядом, задержавшись на высокой груди, которая тяжело вздымалась под тонким плащом.

— А, дочка игрока. Слышь, Серый, — он обернулся к напарнику, — папаша не соврал. Породистая кобылка. Проходи, Азар тебя заждался. Он сегодня злой как сука, так что старайся лучше, если хочешь, чтобы твой старик дожил до утра.

Мила прошла внутрь. Холл давил роскошью и мертвенной тишиной. Лифт бесшумно поднял её на последний этаж. Когда двери разошлись, она оказалась в кабинете, который больше напоминал логово хищника. Огромный стол из черного дуба, панорамные окна с видом на ночной город и запах… запах дорогого табака, мазута и опасности.

Азар сидел в кожаном кресле спиной к ней, глядя на мерцающие мониторы с котировками.

— Твой отец — сказочный долбоеб, — раздался низкий, вибрирующий голос. Мила вздрогнула. В этом голосе не было ярости, только холодная констатация факта. — Он поставил три миллиона на то, что не могло сыграть. А потом, чтобы перекрыться, взял еще пять из моей кассы. С процентами там уже десятка.

Азар медленно развернул кресло. Миле показалось, что в кабинете стало нечем дышать. Мужчине было около тридцати пяти. Резкие, словно высеченные из скалы черты лица, короткая стрижка и глаза — абсолютно черные, бездонные, в которых не было ни капли человеческого тепла.

— У меня нет таких денег, — выдохнула Мила, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Я пришла просить… заблокируйте его. Не пускайте больше. Мы будем отдавать по чуть-чуть…

Азар встал. Он был огромным. Широкие плечи разворачивали пространство, а дорогая рубашка едва сдерживала мощные мышцы. Он подошел к ней медленной, хищной походкой.

— «По чуть-чуть»? Ты меня за кого принимаешь, девочка? За пенсионный фонд? — он остановился в шаге от неё, и Мила ощутила исходящий от него жар. — Твой старик — конченый торчок. Такие не останавливаются. Он заложил тебя. Подписал бумагу, что в случае невыплаты долга его «актив» — то есть ты — переходит в мою полную собственность.

— Что⁇ Э…Это невозможно… Это рабство! — вскрикнула она.

— Это бизнес, сучка! — внезапно рявкнул Азар, и Мила отшатнулась, упершись спиной в холодную стену. — В моем мире всё имеет цену. Твой батя продал тебя, чтобы спасти свою шкуру. И угадай что? Я купил.

Он резко сократил расстояние, прижимая её своим телом к стене. Его ладонь легла ей на горло — не сжимая, но напоминая о том, как легко он может это сделать.

— У меня есть закрытый клуб. «Эдем». Там серьезные люди платят за то, чтобы ломать таких чистоплюек, как ты. Красивая, стройная, глаза как у олененка… Рентабельность у тебя должна быть высокая.

— Пожалуйста… — по щеке Милы скатилась слеза.

— Не ной. Терпеть не могу сопли, — Азар грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Прежде чем я выставлю тебя на торги, я должен проверить качество товара. Старик клялся, что ты невинна. Если наврал — я отрежу ему пальцы по одному прямо у тебя на глазах. Поняла?

Мила задрожала. В её голове крутились тысячи мыслей: бежать, ударить, закричать. Но тело словно предало её. От близости этого властного, пахнущего сексом и смертью мужчины, внизу живота заныло постыдное, пугающее чувство.

— Снимай плащ, — приказал он.

— Что?..

— Реще, блядь! — рявкнул Азар. — Снимай шмотки. Я хочу видеть, за что я списал кучу лямов твоему папаше. Быстро!

Дрожащими руками Мила расстегнула пуговицы. Плащ упал на ковер. Под ним было простое платье, которое теперь казалось ей прозрачным под его тяжелым взглядом. Азар не церемонился. Он подошел вплотную и рывком дернул ворот её платья. Ткань с треском разошлась до самой талии.

Мила всхлипнула, закрываясь руками, но он перехватил её запястья одной рукой и завел их ей