— Блять… — выдохнул он, оглядывая её грудь, прикрытую лишь тонким кружевом. — Кожа как атлас. Ты хоть понимаешь, девочка, в какой блудняк ты попала? Ты же реально как ангелок.
Его свободная рука легла на её бедро, медленно поднимая край порванного платья. Мила зажмурилась. Она чувствовала его жесткое колено между своих ног, чувствовала, как его дыхание обжигает её шею.
— Ты теперь моя игрушка, — прошептал он ей в самое ухо, обжигая кожу словами. — Будешь делать всё, что скажу. Будешь стонать так, как я захочу. И если будешь хорошей девочкой — твой отец будет жить. А если нет… я лично пущу его на фарш.
— Я ненавижу вас, — прошептала она, открывая глаза, полные слез и странного, темного огня.
— Ненависть — отличная смазка, — Азар оскалился в жесткой усмешке и резко толкнул её к столу, заставляя перегнуться через край. — Сейчас я проверю твою рентабельность, куколка. И надейся, блять, чтобы она была высокой. Потому что я не привык терять деньги.
Мила вцепилась пальцами в холодное дерево стола. В этот момент она поняла: прежней жизни больше нет. Есть только этот кабинет, запах табака и зверь за её спиной, который только что стал её богом и палачом в одном лице. Она чувствовала, как он расстегивает ремень, и этот звук металла о металл прозвучал для неё как удар погребального колокола по её свободе.
В этом мире за каждую ошибку платят кровью или… телом.
Глава 2
ПРОВЕРКА НА ИЗНОС
Холод столешницы из черного дуба обжигал кожу Милы через тонкую ткань платья, но настоящий жар шел от тела Азара, нависшего над ней грозовой тучей. Звук его расстегиваемого ремня — тяжелый, металлический — эхом отозвался в черепной коробке.
— Пожалуйста, не надо… — сорвалось с ее губ едва слышным стоном.
— «Не надо» было говорить отцу, когда он бабки мои в унитаз сливал, — отрезал Азар. Его голос, низкий и хриплый, вибрировал прямо у нее над ухом, заставляя волоски на теле вставать дыбом. — А сейчас поздно включать заднюю, куколка. Ты в игре. И ставка здесь — твоя шкура.
Он грубо развернул ее к себе лицом, не выпуская запястий. Мила оказалась в ловушке между его мощным торсом и столом. Азар смотрел на нее так, словно прикидывал, с какой части тела начать разделку. В его взгляде не было страсти в обычном понимании — только холодное, собственническое желание сломать, подчинить, выпотрошить.
— Посмотри на меня, — приказал он, и когда она не подчинилась, его пальцы жестко впились в ее подбородок, вздергивая лицо вверх. — В глаза мне смотри, блять!
Мила вскинула взгляд. Черные зрачки Азара расширились, поглощая радужку. В этом омуте она увидела свое отражение: бледная, с размазанной тушью и дрожащими губами. Она чувствовала себя грязной, униженной, но где-то в глубине естества, под слоем ледяного ужаса, просыпалось предательское, дикое томление. Его сила подавляла, лишала воли, превращая ее в податливый воск.
— Ты хоть понимаешь, кто я? — тихо, почти ласково спросил он, и от этой интонации ей стало еще страшнее. — Я не твой одноклассник-задрот. Я Азар. В этом городе я решаю, кто будет дышать, а кто пойдет на корм рыбам. И твой папаша сейчас сидит в подвале, ждет, когда я дам отмашку его обнулить.
— Он болен… — выдохнула Мила, пытаясь высвободить руки. — Он не соображал, что делает.
— Мне поебать на его диагнозы, — Азар усмехнулся, обнажив ровные белые зубы. — Он украл у меня. А за крысятничество в моем мире платят кровью. Но он предложил альтернативу. Тебя.
Он отпустил ее подбородок и медленно, с наслаждением провел ладонью по ее шее, спускаясь к ключицам. Мила вздрогнула, когда его большой палец надавил на яремную вену, чувствуя ее бешеный пульс.
— Кожа нежная… — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Дорогая девка. Если ты реально целка, я закрою долг твоего старика. Но ты будешь моей. Неделю, месяц, год — пока не выжму из тебя всё до капли. Ты готова лизать мне сапоги, чтобы папаша жил?
— Да… — голос Милы надломился. Она закрыла глаза, не в силах выносить этот тяжелый, липкий взгляд.
— «Да, хозяин», — поправил он.
Он отстранился на шаг, сложив руки на груди. Он осматривал ее так, как торговец осматривает породистую кобылу перед аукционом. Медленно, цинично, не пропуская ни единого сантиметра.
— Развернись, — скомандовал он.
Мила подчинилась, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.
— Наклонись. Руки на стол.
Она сделала это, чувствуя, как внутри всё выгорает от стыда. Тишина в кабинете стала невыносимой. Слышно было только, как капли дождя долбят по панорамному стеклу.
— Блять… — выдохнул он где-то позади. — Старик не соврал. Ты действительно породистая. Фигура — огонь.
Она почувствовала его близость спиной. Его дыхание коснулось ее обнаженных лопаток. Ладонь Азара легла на ее ягодицу, властно сжимая плоть. Мила закусила губу до крови, чтобы не закричать.
— Послушай меня, куколка, — его голос стал совсем тихим, опасным. — С этого момента ты забываешь про свою гордость. Забываешь про учебу, друзей, планы на жизнь. Твоя жизнь теперь сосредоточена между моих ног. Я буду учить тебя вещам, от которых твои святоши-подружки упали бы в обморок. Ты будешь моей личной игрушкой.
Он резко дернул ее за волосы, заставляя выпрямиться и снова посмотреть на него. В его глазах вспыхнуло что-то новое — не просто расчет, а темная, голодная одержимость.
— Я оставлю тебя себе, — произнес он, словно вынося приговор. — В «Эдем» ты не поедешь. Пока. Я хочу сам попробовать это блюдо, прежде чем делиться.
Азар притянул ее к себе, заставляя почувствовать его стальное возбуждение через ткань его брюк. Мила замерла, парализованная этой первобытной мощью. Ей было страшно до тошноты, но сердце предательски пропустило удар. Этот монстр только что купил ее, но почему-то в этот момент она почувствовала себя в безопасности от всего остального мира, который ее предал.
— Иди в ту дверь, — он указал на неприметную панель в стене кабинета. — Там душ и спальня. Вымойся. Я хочу, чтобы от тебя пахло не дешевым дождем, а мной. У тебя десять минут. Если опоздаешь — я вычту минуту из жизни твоего отца. Время пошло.
Мила не