Северный терминал встретил их суетой. Десятки фур были заблокированы людьми Тагира. Отовсюду слышался отборный мат и лязг затворов.
— Сиди в машине, — бросил Азар Миле, выходя из салона. — Седой, глаз с неё не спускай. Если хоть одна пуля полетит в эту сторону — закроешь её своим телом, понял?
Мила смотрела через бронированное стекло. Азар шел к группе вооруженных людей с такой уверенностью, словно за ним стояла целая армия. Он не кричал. Он говорил тихо, но каждое его слово заставляло его оппонентов сжиматься. В какой-то момент один из людей Тагира вскинул автомат, но Азар среагировал быстрее.
Глухой хлопок выстрела — и человек рухнул на бетон. Мила вскрикнула, закрыв рот ладонью. Это была не киношная стрельба. Это была грязная, быстрая смерть.
Через минуту всё было кончено. Люди Тагира, лишившись лидера, начали отступать. Азар вернулся к машине, его лицо было брызнуто каплями чужой крови. Он открыл дверь и заглянул внутрь.
— Видела? — прохрипел он, его зрачки были расширены до предела. — Так решаются вопросы, когда слова заканчиваются.
Он грубо схватил её за затылок и притянул к себе, вжимаясь своими губами в её. Мила почувствовала вкус металла — то ли от его губ, то ли от воздуха. Это было дико, страшно и странно возбуждающе. Адреналин, витавший вокруг Азара, передался и ей.
— Поехали, — он оттолкнул её и сел за руль. — У нас есть еще одно незаконченное дело.
Они приехали в небольшое административное здание в глубине порта. В подвальном помещении, где гудели трубы, Мила увидела… Алину. Дочь Тагира была привязана к стулу, её лицо было бледным, но в глазах горел тот же огонь ненависти, что и у её отца.
— Алина… — выдохнула Мила.
— Молчи, Белова, — Азар подошел к Алине и схватил её за волосы. — Ну что, сучка? Думала, подговоришь мою куколку предать меня? Думала, я не узнаю про ваш «план» в офисе?
Алина плюнула ему в лицо.
— Ты сдохнешь, Азар. Мой отец сотрет тебя в порошок. А эта девка… она просто ждет случая, чтобы всадить тебе нож в спину.
Азар захохотал, вытирая лицо. Он повернулся к Миле и протянул ей свой пистолет. Тяжелый, холодный металл обжег ладонь.
— Докажи мне свою верность, Мила, — его голос стал вкрадчиво-опасным. — Выстрели ей в ногу. Просто в ногу. Покажи, что ты сделала выбор. Что ты больше не Белова. Что ты — часть моей тени.
Мила смотрела на Алину. Та смотрела на неё с презрением. В комнате повисла удушливая тишина. Седой стоял в дверях, держа руку на кобуре.
— Стреляй, сука! — рявкнул Азар, прижимаясь к Миле со спины и направляя её руку своим телом. — Или я прямо сейчас позвоню в клинику и скажу, чтобы твоему отцу отключили аппарат ИВЛ. У тебя три секунды!
Мила чувствовала его горячее дыхание, его возбуждение от близости смерти. Её палец лег на курок. Один… два…
Раздался выстрел. Алина вскрикнула, и комната наполнилась запахом пороха. Но пуля ушла в пол, в сантиметре от стопы пленницы.
Мила выронила пистолет, её всю трясло.
— Я… я не могу…
Азар резко развернул её к себе. Его лицо было искажено яростью, но в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на уважение. Он схватил её за горло и прижал к стене.
— Слабая… всё еще такая слабая, — прошипел он, пересыпая речь матами. — Но ты не промахнулась по ошибке. Ты выстрелила мимо намеренно. Ты бросила мне вызов, Белова? В моем же доме?
— Я не убийца, Азар! — закричала она ему в лицо. — Ты можешь владеть моим телом, можешь заставлять меня подписывать твои грязные бумаги, но ты не заставишь меня стать такой же мразью, как ты!
Азар замер. Его рука на её шее дрогнула. Он смотрел на неё так, словно видел впервые. Его ярость медленно превращалась в нечто иное — в одержимость, которая граничила с безумием.
— Уведите её, — бросил он Седому, указывая на Алину. — В особняк. В подвал. Она будет нашим козырем. А ты… — он снова повернулся к Миле, его голос стал хриплым и низким. — Ты поедешь со мной. Сейчас.
Он потащил её обратно в машину. Всю дорогу он молчал, но его рука на её бедре сжималась так сильно, что Мила чувствовала, как лопаются капилляры под кожей.
Дома он не стал вести её в спальню. Он затащил её в кабинет, швырнул на стол, сметая всё: бумаги, ноутбук, графин с водой.
— Ты думала, ты святая? — рычал он, срывая с неё рубашку. — Ты думала, ты лучше меня? Да ты течешь от этого запаха пороха, Белова! Ты хочешь этой власти так же сильно, как и я!
Одним резким движением он сорвал одежду с неё, затем с себя, и нетерпеливо, будто боялся, что ускользнёт, вклинился в неё.
Азар двигался в ней с такой силой, что каждый его толчок эхом отдавался в её теле. Его мощные бёдра работали как механизм, безжалостно врываясь в её плоть, словно он пытался добраться до самой сути её существа. Грубые руки сжимали её талию, оставляя следы от пальцев, а губы оставляли багровые засосы на её шее.
Мила чувствовала, как его член проникает всё глубже, заполняя её полностью, до предела. Её тело содрогалось от каждого движения, от каждого грубого толчка, который словно выбивал из неё дух. Она задыхалась от смеси ненависти и желания, от того, как её собственное тело предавало её, отвечая на эту жестокую ласку.
Его дыхание становилось всё более хриплым, а движения — более яростными. Он входил в неё с такой силой, что она чувствовала каждый его удар внутри себя. Её ногти царапали его спину, оставляя глубокие следы, а слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом.
Каждый его толчок был словно наказание за её непокорность, за её гордость, за то, что она смела противостоять ему. Но в то же время в этих движениях была какая-то первобытная страсть, которая заставляла её тело отвечать, несмотря на все протесты разума.
Её стоны становились всё громче, несмотря на попытки сдержать их. Она чувствовала, как нарастает волна удовольствия, как её тело начинает дрожать от приближающегося оргазма. В этом безумном танце боли и наслаждения она теряла