«Конечно, он не поедет с простыми смертными», — мельком подумала девушка. «И чего я беспокоилась?»
Когда наступило шесть часов, складывалось впечатление, что воздух совсем перестал шевелиться. Ветра не было. Жаркое токийское лето лежало на асфальте, плавилось вместе с ним, гуляло по деревьям бликами вечереющего солнца.
Прямоугольный, бело-синий автобус стоял в длинной тени этих деревьев. По внешнему виду Селена не могла понять, насколько он стар, но, похоже, видел он многое. И знал слишком многое — о дорогах, о девичьих разговорах, и теперь, в этот душный вечер, ждал очередную партию усталых от работы жертв.
Высокие девушки с довольным предвкушением подходили ближе ко входу. Кто-то уже снял каблуки и шлёпал по тротуару босиком, но всё равно с усталой царственностью. Сегодня начнётся отдых, сегодня можно позволить себе быть чуть менее красивой, чем обычно.
Водитель безучастно кивнул, нажал на кнопку — тем самым открыв железные двери. Пожилой японец, словно нарисованный тушью — почти не настоящий, смирившийся с ролью привратника в чужую, дорогую скуку.
Внутри автобус оказался немного теснее, чем снаружи. Мисс Бауэр невольно цепляла стальные подлокотники синих кресел, пока шла вперёд. В какой-то момент решила остановиться, плюхнулась у окна, поставила сумку себе под ноги. Над головой, на поручнях, раскачивались кольца. Местные держались за них, когда ездили — в силу своего довольно низкого роста. Пахло чем-то старым — возможно, пепельницей, возможно, чужими воспоминаниями. Модели продолжали рассаживаться, проталкиваясь локтями, как куклы, забытые на складе. Кто-то включил музыку в наушниках: тонкие звуки пробивались наружу, как молчаливая жалоба на отсутствие ожидаемого комфорта.
И всё равно приятное предвкушение не сходило. Рядом с Селеной уселась радостная Бьянка — она тут же начала что-то рассказывать о префектуре, в которую девушки держали путь, но слушать её почему-то не было сил.
Сквозь пыльное окно мисс Бауэр видела, как мистер Анселл разговаривал с Пришельцем, который самую малость припоздал. Говард живо размахивал руками, кивал на автобус, но вскоре взял сумку и сел к Джерту в машину.
Снаружи город ещё жил — сверкающими экранами, рёвом поездов, шелестом жёлтых листов с рекламой. Когда автобус тронулся, внутри тут же почувствовался привкус какой-то странной тоски. Совершенно беспричинной, но всё-таки тоски.
Их глянец поехал умирать на пару дней — под журчание горячих источников, под стрекот цикад, под улыбки, которые нельзя носить слишком долго. Чтобы не обольщаться. Впервые за всё время, проведённое в Японии, у девушек было нечто вроде маленького отпуска, нечто вроде милых совместных выходных.
* * *
Она даже подумать не могла, что в недолгой поездке можно устать. Сперва было интересно смотреть на облака, которые скользили практически мимо окон автобуса, потому что тот направлялся в горы. Потом взгляд постепенно привык, а потом захотелось не любоваться видами, а немного поспать.
Когда они добрались до места — солнце село. Впереди возвышалось старинное японское монументальное здание, которое Селена из-за темноты не смогла как следует рассмотреть. Тяжёлые черепичные кровли, словно вековая скорбь, нависали над отполированным деревянным фасадом. По обе стороны входа светились бумажные фонари, будто ждали всех, кто приносил сюда свои усталые плечи. Здание пахло деревом, временем и мокрым камнем, откуда-то неподалёку доносился шум воды. Шелестела листва, и здание едва в ней не утопало. За спиной раздался скрип тормозных колодок — рядом с автобусом остановился мистер Анселл со своим попутчиком.
— Это классический онсэн, да? — тут же послышался голос Говарда, хотя вопрос явно был риторическим. — Красивая архитектура.
— А ты думал, тут СПА?
— Да нет. У твоих девочек хороший вкус. Пойдёшь сейчас в купальню?
— Да. Мне надо как минимум принять душ.
Почему-то Бауэр слегка поёжилась, но тут же выдохнула и шагнула внутрь, вслед за остальными.
Полированный пол из тёмного дерева мягко отражал рассеянный свет квадратных японских ламп, будто впитывая в себя вечернюю тишину. В воздухе вновь витал лёгкий аромат древесины и чего-то неуловимо минерального — как предвестие горячих источников за входом в купальни. Ресепшн онсэна был воплощением японского минимализма и гостеприимства: всё здесь говорило о покое, порядке и уважении к ритуалу. За деревянной стойкой стоял мужчина средних лет, японец, к которому тут же направился мистер Анселл.
Почему-то Селена смутилась и отвернулась, когда услышала его японский с заметным американским акцентом.
Позади стойки регистратуры — аккуратные ячейки для ключей от номеров, ни одной лишней детали. Над входами в сам онсэн — два занавеса с иероглифами: 男湯 и 女湯 — мужская и женская купальни. За этими дверями начиналась совсем иная реальность: шум воды, пар, запах мокрых камней.
— Идём-идём купаться⁈ — раздался весёлый голос Бьянки прямо над ухом. — У тебя есть силы, Селена⁈ Я не могла дождаться, когда мы приедем!
— Ох. Ну… — та невольно потупила глаза. На самом деле сил не было. Но что делать с этим фактом, мисс Бауэр пока не знала. Может, всё же лечь отдохнуть, а может — полежать в горячем источнике.
— Итак, девушки, — Джерт наконец повернулся от ресепшена и устало прикрыл глаза. — В вашем распоряжении четыре комнаты по четыре футона, решите сейчас, кто с кем будет спать. Один общий зал с котацу и приватная купальня. Мы…
— А вы с кем будете спать, мистер Анселл? — неловко спросила какая-то модель, и вслед за этим вопросом послышались неловкие смешки.
— У меня будет своя комната, естественно, — он едва заметно поджал губы. — С гостями мужского пола. Решайте, кто с кем спит, я выдам вам ключи, и пойдёмте наверх.
Селена в очередной раз вздохнула. Конечно, она будет в комнате с Бьянкой. Возможно, ещё с Эви, и, возможно, с кем-нибудь ещё. Решать не хотелось — пусть решают другие девушки. Сейчас ей было полностью всё равно, с кем придётся делить минималистичную коробку из четырёх стен.
Решали модели не так уж и долго — определились меньше чем за три минуты. Мулатка, следом за остальными, забрала у шефа несколько копий ключей от комнаты, и усталая группа направилась вверх по деревянной лестнице — на второй этаж. Туда, где находились гостевые.
Иногда мисс Бауэр нарочно отворачивалась, иногда нервно улыбалась, делала вид, будто разговаривает с кем-то из девушек. Быть может, это была обычная паранойя, но ей казалось, что она чувствует на себе тот самый знакомый взгляд,