— Интересно, — как робот пробормотала Селена, глядя на его лицо.
Он был заинтересован темой съёмок — это не просто звучало в словах, это читалось на лице. Раз за разом они снимали эксцентричные костюмы, платья, бельё. И всё это, как ни странно, приелось. Считалось обычным. Считалось чем-то похожим на прошлый год, но немного другим. Так, по мелочи — чтобы освежить дизайн, но не спугнуть привычную аудиторию.
И тут — айдолы. Яркий подростковый стиль. Пошлый. Эксцентричный. И такого игривого любопытства девушка не видела у своего шефа ни разу, хотя работала с ним несколько лет.
Она не могла понять, что чувствовала. Остатки обиды после обвинения, шок от внезапных перемен, растерянность и… ревность. Импульсивную ревность к абстрактным съёмкам, которые ещё даже не начались. Глаза, без возможности сосредоточиться, гуляли по его кабинету, сердце с ощутимой фантомной болью стучало под рёбрами.
Селена не знала, какой у него вкус, что ему нравится. Что его возбуждает. Она могла лишь фантазировать на эту тему — и сейчас, казалось, завеса тайны немного приоткрылась. Как назло — сразу после того дня, когда Джерт её отшил.
Кабинет Анселла встречал привычным безупречным вкусом и мягким светом, который лился сквозь жалюзи. Просторное помещение остужало своих гостей прохладными бежево-коричневыми тонами, в которых угадывался очевидный расчёт — ни лишнего блеска, ни нарочитой строгости. Только иногда кое-где просматривался акцентный тёмно-зелёный цвет.
У большого окна стоял массивный стол из светлого дерева с идеальной гладкой поверхностью. Почти всю его ширину занимал изогнутый монитор — словно технологическая скульптура, внезапный символ современности среди самого обычного окружения. Ансел медленно подошёл к своему столу, нагнулся и стал рыться в узком нижнем ящике. Селена понуро опустила глаза, но тут же вновь их подняла и принялась в который раз осматривать всё вокруг.
По обеим длинным стенам тянулись высокие книжные шкафы, но вместо книг их забивали ряды глянцевых журналов — обложки с идеальными лицами, логотипы известных брендов. Блеск модной индустрии, застывший в стеклянных витринах.
Они не просто украшали кабинет. Они были его сущностью. И, возможно, сущностью здешнего владельца.
Возле одного из шкафов стоял небольшой кожаный диван цвета горького шоколада — единственный намёк на мягкость среди бесконечных линий, потому что даже бежевые кашпо с напольными драценами напоминали не кашпо вовсе, а строгие идеальные кубы, из которых почему-то росли растения.
Здесь всё было на своих местах: цвета, мебель — и даже молчание между предметами. Кабинет шефа всегда пах глянцем — теми самыми журналами, которые хранили в себе немую хронологию успеха модельного бизнеса.
Успеха продажи образа красоты.
— Садись, — на автомате пробормотал Джерт, стремясь больше не смотреть на свою сотрудницу. — Сейчас найду. Ну? Что насчёт съёмок? У тебя есть идеи, как подать этот перфоманс?
— Мне нужно сперва посмотреть на костюмы. Посмотреть, что нам привезут, — уныло ответила Селена, присев на подлокотник дивана. — Их же сегодня привезут? Увижу — тогда смогу что-нибудь предложить.
— Там будет тема из трёх рабочих цветов: белый, бежевый и тёмно-красный. Нужно это как-то обыграть. Может, закупить роз такого же тона, поставить креативный свет, — мужчина со вздохом сел в тёмно-коричневое кожаное кресло, продолжая копаться в поисках аптечки. — Или можно пуститься в неон. Сделать подачу сценического безумия. — Губы вновь исказила странная, немного пошлая улыбка. Самую малость… пошлая. Предвкушающая. — Я останусь с вами на съёмки. Возможно… придётся просидеть с ними до ночи.
— Это же всё сегодня будет, да? — девушка отвернулась. — Вы хотите всё за полдня снять? Это нереально. Мистер Анселл, это нереально.
— Сегодня, завтра… быть может, ещё послезавтра, — мужчина выпрямился, затем равнодушно поставил на стол небольшую склянку со спиртом. — За это время управимся. — Взгляд становился хитрым. — Занятное будет зрелище. Меня, конечно, здорово подставили с этим материалом, но я в каком-то роде… могу понять главного редактора. Тема, буквально, на лезвии бритвы.
— Вам нравятся айдолы? — Селена вскинула брови, вновь ощущая странный укол беспочвенной ревности. Даже если знала, что они друг другу — никто. И… никогда никем друг другу не будут, она не могла не чувствовать. Не могла не думать. Не смотреть на него взглядом, от которого теперь становилось стыдно, горько и злостно.
— Мне казалось, они всем нравятся, — мужчина лениво прикрыл глаза. — Кому не нравятся юные стройные девушки, которые танцуют на сцене? Даже с учётом того, что я не люблю поп — это завораживает. Красиво. Сексуально.
Почему-то девушка съёжилась, моментально забыв про ушибленный лоб. Внутри что-то схватило. Сжималось, тянуло, сами собой краснели щёки — только отнюдь не от смущения.
Что-то подсказывало: это будет самая ужасная съёмка за всю историю её работы фотографом.
Власть красоты
Она вышла из его кабинета, словно как из глухого тумана. С необъяснимым камнем на шее, но зато с неуклюжим пластырем на лбу. Как зомби, спустилась к остальным и объявила, что запланированных съёмок не будет. Сперва девушки встретили новость гробовым молчанием, потом — раздражёнными возгласами, но, в конце концов, приняли новую тему. Кто-то был вполне не против примерить на себя эксцентричный образ, а кто-то согласился просто потому, что за это заплатят.
Костюмы привезли довольно быстро. Красочные. Красные, белые, бежевые, с чёрными лентами, с корсетами. С широкими юбками, часть из которых была на резинке, а ещё часть — на замке. Одни девушки осматривали их с кислым лицом, другие — просто смеялись или лениво пожимали плечами.
— Что за пластырь? — пробубнила раздражённая Эви, косясь на Селену. — Ты это обо что так?
— Мистер Анселл решил, что лоб мне больше ни к чему, — мрачно ответила та. — Дверью огрел меня, когда я шла мимо. Случайно, конечно. Ну и… рассказал про айдолов. Понятия не имею, что теперь делать, если честно. Поставлю, наверно, белый фронтально-боковой свет… и какой-нибудь красно-малиновый контурный. В фотошопе сделаю потом сцену позади них. Или пейзаж Токио, будто они выступают на крыше. Под тематику номера должно зайти.
— Я ни разу в жизни не красила айдолов, — визажист Эви окончательно скривилась, злостно поджала губы и уткнулась в экран телефона. — Ладно. Всё когда-то бывает впервые. Мне нужно найти, посмотреть хоть,