Или испортят жизнь, которая и без них была не очень.
Я прекрасно отдавала себе отчет, что девочке из приюта, кое-как поступившей в университет на платное, вообще без родни, никто не поверит. И заступиться некому.
Вот вообще некому!
Выход один – сражаться самой. Нужно быстрее выбраться из раздевалки и добраться до главного управления полиции. Если надо, останусь ночевать там под дверями, но напишу заявление на всю эту мошенническую шайку.
– Я… верну деньги.
– Значит, признаешь, что стащила?! – опять накинулась Алина.
– Нет, но не хочу проблем, – все же нашла в себе силы рыкнуть на нее.
Я уже схватила куртку, чтобы сбежать, как меня цепко схватил за плечо полицейский.
– Только давай без выкрутасов. Ты же понимаешь, что тебе пошли навстречу, а могла бы до утра сидеть в камере…
Снова запугивали, это было понятно и дураку.
– Не хочу в камеру, – согласилась я, выкручивая руку из захвата.
Из магазина вылетела пробкой, прямо под осенний дождь.
Кинулась в темноту улицы, без зонта, не обращая внимания на капли с неба.
Тело трясло, и отнюдь не от холода.
Страшно, так страшно и жутко. Хотелось плакать, но держалась изо всех сил.
Денег достать точно неоткуда.
А в том, что эта компания меня красиво подставит, даже не сомневалась.
Нужно собраться и действовать первой.
Я мчалась через дорогу к центру своего стотысячного города, к главному отделу полиции. Если надо, готова потом пойти в прокуратуру, но не стану давать себя в обиду. В этот момент моя нога зацепилась о незаметный выступ на бордюре у края проезжей части.
Рухнула на мокрый асфальт, больно ободрала колени с ладонями и стукнулась лбом.
– Черт! – только и успела выкрикнуть, когда из-за угла показался ослепляющий свет фар.
В следующий миг я потеряла сознание.
Глава 1
– Бедная девочка, это же надо упасть с лошади, – квохтал надо мной незнакомый женский голос.
– Ума не приложу, как такое могло случиться. Она боится лошадей до умопомрачения, зачем только полезла на эту кобылу? – прозвучал второй голос, уже мальчишеский. – Отец будет недоволен выходкой сестры.
– Она просто не хочет замуж, – опять прозвучал первый голос. – Ее можно понять, бедняжку напугали смотрины и перспектива получить жениха, которого ни разу не видела. Нужно было подготовить ее как-то помягче.
Мальчишеский голос вновь стал отвечать женщине, что-то о выгодной партии, я же проклинала того, кто с утра пораньше включил на всю громкость этот исторический сериал.
В общаге постоянно так. Никакого уважения к личному пространству, вечный шум, гам, включенные телевизоры, радио, музыка с мобильных телефонов.
Разве что исторические мелодрамы не так часто пользовались тут популярностью.
Я поморщилась, голова болела неимоверно.
– Она просыпается, – опять раздалось сверху, рождая во мне неуютные подозрения. – Эмма, ты как?
Распахнула веки, перед взглядом все расплылось, но даже в таком состоянии сумела понять, что комната, где я находилась, точно не была похожа на мое общежитие.
– Что происходит? – выдавила из себя.
На краю кровати, где я лежала на мягчайшей перине, сидела незнакомая женщина лет тридцати пяти, в винтажном платье эпохи эдак Наполеона, и испуганно заглядывала мне в глаза.
Чуть поодаль стоял мальчишка. Лет десяти, все в таком же историческом костюме.
Реконструкторы, что ли?
– Кто притащил меня в Эрмитаж? – пробурчала я, пытаясь сесть, чтобы осмотреться вокруг лучше.
Комнату будто вытащили из картинок к историческому роману. Тяжелые портьеры, лепнина на потолке, какие-то картины в резных рамах, массивная мебель.
– Эмма! – воскликнула женщина. – Как ты себя чувствуешь? Ты что-нибудь помнишь?
– Эмма? – Я отрицательно потрясла головой. – Никакая я не Эмма.
Поднесла руки к своему лицу и с удивлением уставилась на аккуратные ухоженные кисти, тонкие пальцы, белую кожу без ссадин и мозолей. Куда-то исчез шрам у большого пальца, который заработала в детстве. В приюте говорили, когда меня младенцем забирали из неблагополучной семьи, кто-то из недородителей напоследок решил потушить об меня сигарету.
– Что за… – пробормотала я, свой голос при этом точно узнавая. Но руки и одежда… – Почему я в платье?
– Эмма, – опять позвала женщина. Голос ее из просто испуганного стал паническим. – Доченька…
Вновь вскинула на нее взгляд и с недоверием уставилась.
– Какая еще доченька? Я вас впервые вижу, и вообще, что это за место?
Попыталась встать с кровати, но все помещение будто закружило вихрем и тело предательски рухнуло обратно, в пуховую перину и подушки.
– Мам… – Мальчишка тоже смотрел на происходящее с неверием и испугом. – Нам нужно позвать отца.
Женщина кивнула, и пацан скрылся за массивными деревянными дверьми.
Как я вообще тут оказалась? Зажмурившись, попыталась вспомнить о вчерашних событиях.
Магазин, подстава с деньгами, ночная дорога, яркий свет, удар и вот теперь это.
Но только где?
– Ты сильно ударилась головой, – снова обратилась женщина. – Возможно, у тебя потеря памяти? Эмма, давай поговорим. Сейчас придет отец и мы пошлем за доктором, тебе обязательно помогут.
Она говорила, не затыкаясь ни на минуту, будто пыталась успокоить. Проблема в том, что, к своему собственному удивлению, я не паниковала.
Мне хотелось разобраться, кто сходит с ума?
Я или мир вокруг.
Потому что мои руки не были похожи на мои, а эти царские палаты и одежда точно не подходили для сиротки из приюта.
Понимая абсурдность ситуации, принялась ощупывать собственное лицо, и женщина, называвшая меня доченькой, восприняла это по-своему:
– Твое личико не пострадало, милая, ты по-прежнему самая красивая девушка в графстве. Да, падение не прошло даром, но шишка на затылке до свадьбы заживет… – Она начала нести какую-то чушь про будущую свадьбу, а я только и могла, что трясти головой, пытаясь вспомнить произошедшее между вспышкой света и тем, как очутилась здесь.
– Зеркало! – потребовала я. – Тут есть зеркало?
Кажется, эти слова окончательно взбодрили собеседницу, она вспорхнула с места и бросилась к резному комоду, откуда извлекла зеркало на тонкой ручке.
– Конечно-конечно, милая. Вот, узнаю свою дочь, даже в такой ситуации всегда заботится о внешности. И какого лешего, спрашивается, ты полезла на эту лошадь? Вот, держи!
Зеркало в тонкой кованой оправе перекочевало в мои руки, кожу укололо холодом металла, а сердце пропустило удар, едва увидела свое отражение.
Замотала головой, попыталась зажмуриться.
– Я сплю… это все сон.
Даже ущипнула себя, ведь такого не бывает.
Из зеркальной глади на меня смотрела я, безусловно я. Но не та, которой была вчера, а как будто другой человек.
Кожа на лице стала ухоженной, идеально гладкой, алебастровой, как после фотошопа наяву, даже небольшой шрам над бровью, который