Чтобы доказать, что он неправ, пришлось рассказать ему про нимурна, козу, лачугу.
Мы шли по городу, и я почти добралась до места в рассказе, где провалилась в вулкан, как Мишель остановился и указал на вывеску неприметной кафешки у дороги.
– Сюда. Лет пять назад тут недурно кормили. Правда, тогда это было столовой, но будем надеяться, что вкус и качество еды не поменялись.
Мы прошли внутрь, Мишель же продолжал рассуждать.
– К слову, даже хорошо, что ты здесь. Выглядишь явно старше меня, а то знаешь, иногда у людей возникают вопросы, почему ребенок один, где родители… – Он протянул мне извлеченный из кармана детского пуховика пухлый бумажник. – Расплатишься после заказа.
Я глазам своим не поверила, когда открыла кошелек. Внутри купюра к купюре лежала стопка новеньких пятитысячных банкнот.
– Откуда… – присвистнула я. – И ты просто ходишь с такой суммой по городу? А если на тебя нападут?
Мишель скептически заломил бровь.
– Сама-то веришь, что найдутся такие идиоты? – ответил от мне вопросом. – А если найдутся, то земля им пухом.
Спустя некоторое время я сидела сытая и доедала десерт, запивая теплым какао, пока Мишель вяло ковырялся чайной ложкой в принесенном ему кофе. Отпил он всего немного, но продолжал его помешивать, то по часовой стрелке, то против.
– Все время забываю, что детское тело не переносит много кофеина. Будучи почти старикашкой и имея немало проблем с сердцем, я каждое утро выпивал по чашке… А теперь вроде и тело молодое, а кофе по-прежнему нельзя. Даже по женщинам так не скучаю.
Я аж поперхнулась и закашлялась, но все же решила утешить.
– Надо потерпеть. Пройдет пара лет, и…
Мишель отмахнулся.
– Что б ты понимала. – И он сменил тему. – Так как ты тут оказалась? Червоточина? Наколдовала что-то запретное?
– Нет, – я покачала головой. – Профессор Харлинг повел меня на вулкан проверять гипотезу о маскировке у монстров. А я провалилась в расселину, очнулась уже тут.
– Хм. Повезло. Могла и сгореть, – задумчиво протянул мальчишка. – Теоретически такое возможно. Вулкан, как сердце острова Таль, продуцирует вокруг себя мощнейшие стихийные поля. Он как огромный генератор или ядерный реактор – только с магией. Поэтому вполне вероятно, что в его недрах могут образовываться окна в этот мир. Другое дело, что искать их весьма проблематично. Сомневаюсь, что кто-то добровольно полезет в вулканические пещеры ради нахождения такой двери. Если не сожрут монстры, можно попросту сгореть раньше.
– А как ты сюда попадаешь? – спросила я. – Я слышала, что из академии регулярно совершаются вылазки? Значит, есть более стабильный проход.
– Есть, и не один. Они все охраняются, допуск к нему возможен только переселенцам. Потому что только уже прошедший через грань миров может пересечь эту черту снова, – пояснил Мишель. – Для других эти пути недоступны. А попытка смертельна – грань просто уничтожит и тело, и душу.
– И где эти двери?
Мишель усмехнулся и пожурил пальцем в воздухе.
– Так тебе и скажи. Твое попадание сюда – явное исключение из правил. Мало просто быть переселенцем, чтобы получить право вновь гулять по этому миру. Нужно заслужить эту привилегию.
Я криво усмехнулась.
– Или быть оборотнем- драконом ? – Я иронично выделила последнее слово, но на всякий случай все же замаскировала «петуха» более пафосным словом.
Почему-то я не сомневалась, что Мишель в курсе существования Гранта и его специфического дара.
– Ты про двухметрового верзилу?
Я кивнула.
– Его берут, потому что он полезен. У него удивительный дар очаровывать противоположный пол. Знаешь ли, очень полезно в некоторых моментах.
– И все? А другие такую магию, что ли, не могут применять?
– У верзилы магия незаметная, почти фоновая. Он ничего не меняет в этом мире и не наносит ущерба… А вот наша обычная… хм… посмотрим, к чему еще приведут твои похождения сегодня. Что-то подсказывает, кому-то придется подчищать за тобой немало хвостов.
Я опустила взгляд в чашку.
А ведь он прав.
Где-то наверняка мытарствует Алина с проклятием немоты. Вот только мне бы очень хотелось, чтобы с нее ничего не снимали. Пусть пострадает. Молчание – золото!
И я решила сменить тему.
– Мне ночевать негде.
– Я уже догадался. Это не проблема. Несколько дней все равно придется провести в этом мире, пока тебя не заберут.
– А раньше нельзя? – Я неуютно заерзала на месте. – У меня там кот.
– Нимурн который? Протянет как-нибудь.
– И коза… – напомнила я.
– И она протянет, – равнодушно отмахнулся Мишель.
– Лишь бы не копыта, – буркнула я, понимая, что собеседнику плевать на мою живность. – А как-то можно связаться с академией? Попросить, чтобы присмотрели…
Мишель взглянул на меня, как на идиотку.
– Золотце, – устало пробормотал он. – В академии наверняка думают, что ты сгорела в вулкане. Возможно, тебя сейчас хоронят второй раз. Так что ответ на твой вопрос – нет. Связаться нельзя. Потерпи уж как-нибудь пару дней, не влипай в новые истории, позволь себе дожить до возвращения.
Намек я поняла.
Мишель верно заметил: для последней недели я пытаюсь умереть слишком часто и настырно. Просто до сих пор мне везло, но удача имеет свойство изменять.
– Ну что, ты поела? – наконец спросил он. – Я вызову такси, машина отвезет тебя в резиденцию… дам ключи… Посидишь там, и надеюсь, без приключений.
Прозвучало крайне пафосно. Резиденция – будто у Деда Мороза.
– А ты? Не поедешь со мной?
– Нет, – со вздохом продолжил Мишель. – У меня есть дела на другом конце планеты, как ты могла догадаться. Твое появление – крайняя неожиданность, и мне бы поспешить.
– Где-то там еще переселенец? – шепотом спросила я, мысленно удивляясь тому, что явление, выходит, частое.
– Либо так, либо естественный сдвиг полей. В любом случае лучше проверить.
Пока я расплачивалась по счету, Мишель ковырялся в мобильном, вызывая мне машину, после чего встал из-за стола.
Я поспешила за ним.
Странное ощущение: спешить за ребенком с куда более мудрым и опытным разумом, чем твой.
– А можно еще вопрос? – решилась я узнать у Мишеля то, что меня волновало.
Ведь если я сейчас уеду, второго шанса может и не представиться.
– Конечно, – равнодушно ответил пацан.
– Харлинг. Он знал Эмму? До смерти.
Бровь Мишеля удивленно изогнулась.
– Не думаю. Да и откуда. Эмму никогда не выпускали из поместья, разве что изредка. На какие-то важные приемы. Харлинг же последние лет семь безвылазно находился в академии. Им негде было встретиться. А с чего вдруг ты интересуешься?
Пожалуй, я впервые услышала в голосе Мишеля искреннее любопытство.
– Ни с чего, значит, просто показалось, – пожала плечами я, и все же у меня были сомнения. –