От слуг я узнала, что оба мужчины, оказывается, покинули дом еще в первое утро моего пребывания здесь. Покои оказались пусты, но слуги видели, как магистр Стефаниус открывал портал, в который ушли эти двое.
Я бессильно сжимала кулаки, ощущая себя брошенной.
– Вот уж выторговала себе «подмогу», – бормотала я, хотя что-то подсказывало: Стефаниус специально избавился от Виктора и Седвига.
Отправил куда-то, возможно, даже обратно на остров. Хоть и утверждал обратное, заверяя, что эти двое где-то поблизости.
– А Седвиг? – жаловалась я коту, наглаживая вечером того по брюху. – Защитничек. Как ворваться в комнату и требовать «не крутить шашни» с Харлингом, так тут же прискакал. А как куда-то исчезнуть, то даже не попрощался.
– Мрмя-я-я, – возмущался кот.
– И Харлинг. Ну каков подлец, вначале пробрался в ванную, вытряхнул правду и скрылся с глаз долой. Видимо, чтобы совесть не мучила.
Я жаловалась в пустоту, но самой с каждым днем становилось все страшнее и страшнее.
Время шло.
Первая неделя подходила к концу и сменилась второй.
В обучении я делала явные успехи. Довольными казались и Грэмми, и Стефаниус – этого было не скрыть по выражению их лиц.
Мрачно на меня продолжал смотреть только Станислав, так и не дав ответа, поможет он мне или нет.
Возможно, он решил не влезать в эти «императорские делишки» и оставить все как есть. Грэмми ведь устраивала ее будущая перспектива стать тещей кому-то из императорской семьи.
Я по ее лицу видела сладостное предвкушение будущего триумфа.
Но все изменилось в один день, когда я проснулась не от отдернутых штор, а от того, что меня трясет за плечо сам Станислав.
Я едва не вскрикнула, но он прижал палец к губам, знаком показывая следовать за ним.
Бросив взгляд в окно, поняла, что за ним глубокая ночь, и, сунув ноги в тапочки, последовала за отцом Эммы по темным коридорам.
Мы шли к его кабинету, туда, где из-под двери пробивалась тонкая полоска света.
Станислав толкнул дверь, проходя внутрь, а я юркнула за ним, с удивлением обнаруживая внутри неожиданного гостя.
– Мишель? – не поверила я. – Я думала, ты проведешь в другом мире еще несколько недель.
– Пришлось вернуться раньше, – ответил мальчишка. – Потому что кое-что узнал и не мог не рассказать об этом отцу. И каково же удивление, когда узнал, что и ты тут. И даже Стефаниус.
Вид для ребенка он имел грозный и хмурый. Будто воинственный коротышка Наполеон, но я не обманывалась этой карикатурностью, что-то подсказывало – Мишель может быть опасен, если того захочет.
– Что ты узнал? – нетерпеливо выпалила.
– Ты со своим рейдом справедливости в нашем мире кое-что натворила, – ответил Мишель. – Вмешалась в память охраннику из магазина, выложила в сеть видео, и меня кое-что заинтересовало в той истории. И вроде бы понятно, кто был виноват, что ты не заметила ту машину, которая тебя сбила. Но ты знала, что кто-то подрезал ей тормоза?
Я вытаращилась на Мишеля.
– В смысле? – не поверила я.
– В прямом. Это был не совсем несчастный случай, – ответил мальчишка. – У машины не было шансов тебя не сбить. Кто-то испортил тормоза.
– Но ведь меня могло не быть на том перекрестке, – потрясла головой я. – Должно быть, это совпадение.
– Нет, никакого совпадения. – Мишель полез в карман и вытащил пергамент, которым звонко ударил об стол. – Знаешь, сколько мусорных полигонов пришлось перерыть, чтобы это найти. Лучше не спрашивай. Его даже сожгли, но я восстановил по пеплу, когда знаешь магию времени – это несложно.
Я недоверчиво подошла к столу и развернула бумагу.
На ней был мой портрет, а точнее набросок, словно кто-то составлял фоторобот, или художник из сквера набросал изображение моего лица, так что оно стало узнаваемым.
А еще время и дата. Вплоть до секунды.
Внутри все похолодело.
– Как это? – Я закрутила головой, судорожно посмотрела вначале на Станислава, потом на Мишеля, потом снова на Станислава и снова на Мишеля.
– А все просто. Это портрет Эммы. Тебя нашли в том мире по изображению ее лица. А дальше сделали все четко и в точно назначенное время. Чтобы вы умерли одновременно! В один миг. В Москве была ночь. В нашем мире разгар дня. Это был эксперимент!
Мои ноги невольно подкосились, я упала в кресло, а руки задрожали…
– Кто-то убил мою дочь, – произнес Стефаниус. – Специально!
– Чтобы получить переселенца? – выдохнула я. – Разве это не случайность?
Мишель вновь кивнул на пергамент.
– Как видишь, нет.
– Ты уже доложил об этом императору? – тихо спросила я, наконец составляя детали этого пазла в своей голове. Что-то начинало сходиться, а что-то нет.
– Я шел через портал Вельшского королевства, – скупо ответил Мишель. – Если император Сириус узнает, что его враги пропустили меня, то меня казнят за измену. Так что сама как думаешь, докладывал я или нет?
– И что ты им пообещал за услугу? – спросил уже Станислав. – Неужели вельшийцы разрешили этот маневр просто так?
– Не просто, – покачал головой Мишель. – Но это сейчас и неважно. Важно, что Вероника – это успешный эксперимент. Сама по себе. Кому-то удалось контролируемо перенести душу из другого мира в наш.
– Но какой ценой! – Станислав уронил голову на руки, и его плечи затряслись. – Нашу Эмму убили ради… этого…
Он бессильно махнул рукой в мою сторону, но как-то беззлобно. Словно сломанная марионетка, у которой вдруг оборвались нити.
А вот у меня появилась злость, и я выложила все, что знала – и про шрамы на голове Эммы, и про лошадь Звездочку.
– Зато теперь понятно, почему меня так хочет видеть император. Я удачный результат эксперимента, – прорычала я, закончив рассказ. – И лошадь была переподкована, и аккуратно сращены шрамы на моей голове – все замаскировали под несчастный случай. Совершенно очевидно, что плевала императорская семья на «мои голубые крови» – им нужно понять, почему мой переход получился. И можно ли это повторить! А еще в этом замешан Стефаниус. Я даже не сомневаюсь.
– Это очень громкие обвинения, – отозвался Мишель. – И из доказательств только подкова? Получить контролируемо переселенца мечтают многие страны. Это же какие перспективы бы открылись! Можно было бы наделить магией наследников всех известных родов. Надо только придумать, как переправить их души в ваши тела.
– Убив? – воскликнула я шокированно.
На что Мишель пожал плечами.
– Такая, в сущности, мелочь, если цель оправдывает средства.
Впрочем, он был прав. Если знать, как работает процесс, его можно повторить.
– И что теперь делать? – В моих глазах наверняка отразилась мольба. –