Признаю, я не святой. Были случаи, когда я велся на подобные сигналы. Запирался со стюардессой в туалете и позволял ей ублажить меня ртом. Но сейчас, глядя на нее, меня воротило от одной лишь мысли. От баб, которые при виде статусного мужика были готовы на все. Даже отсосать в кабинке туалета.
— Может, хотите что-то еще? — девушка лет двадцати пяти призывно облизнула губы.
— Нет, — я отрицательно помотал головой. — Воды достаточно.
Стюардесса недовольно поджала губы и скрылась за разделяющей классы шторкой. Я потянулся включить телефон, чтобы в тысячный раз посмотреть наши со Снежкой совместные фото и видео.
Пять лет. Мы потеряли пять лет. За это время у нас уже мог родиться ребенок. Двое, а лучше трое. Я мечтал о большой семье. Счастливой. Со Снежкой. Только с ней.
В тот день, когда она пришла ко мне после произошедшего, я не стал ее слушать. Хотя она пыталась всё мне объяснить. Причину своей измены, которой даже не было. Лишь фарс, дешевый спектакль. Причину своего заявления на меня в полицию, которое, как выяснилось, она не подавала. Не писала. Не подписывала!
Всё её отчим. Этот конченный мудак, который был одержим идеей засадить меня за решетку. Тогда я не знал, через какой ад пришлось пройти моей девочке. Я был не в курсе, что этот урод избил ее и пригрозил, что они окажутся с матерью на улице, если она не сделает так, как он хочет.
В тот день, когда ко мне пришла полиция с предъявой, будто я избил чуть ли не до полусмерти Снежану, я не поверил. Будто она и ее дружок, с которой я застал ее, заявили на меня в полицию.
Признаю, в тот день я действительно избил того слюнтяя, но Снежану… Я бы в жизни не тронул ее пальцем.
По итогу меня забрали в полицию. Помимо покушения на убийство пытались повесить многочисленные кражи.
И когда не смогли ничего доказать, когда Снежана пришла ко мне, то я… Как же я был слеп. Вместо того, чтобы разобраться, я прогнал ее. Наговорил ей столько обидных слов, что до сих пор жалею.
Но я всё исправлю. Знаю, она мне не доверяет. Ищет подвох, ждет предательства. И я ее не виню. У нас впереди вся жизнь и я буду каждый день доказывать ей, как сильно люблю ее. Заслужу ее доверие. Заставлю поверить, что мне никто не нужен, кроме нее.
Только она одна — моя снежная королева.
— Марк? — женский голос вырвал из воспоминаний. Я лениво перевел взгляд и увидел над собой сошедшую с конвейера брюнетку. Её лицо казалось знакомым, впрочем, эти тюнингованные куклы из силикона все на одну внешность.
— Знакомы? — застегнул ремень безопасности, когда объявили, что через двадцать минут самолет начнет снижение.
— Да, я Марина, — ее ярко накрашенные, раздутые губы тронула улыбка. — Ну, помнишь, мы познакомились на вечеринке у Лекса и…
— Помню, — сухо ответил, что-то припоминая. Но не ее, а день рождение друга. Море алкоголя, подобные Марине бабы и разврат. Да, в ту ночь его было много. Хотя я неоднократно предлагал Лексу помочь в поиске его Вики. Девушки, которая три года назад разбила ему сердце.
— Как твои дела? — Марина положила ладонь мне на плечо. — Кажется, с той вечеринки уже два года прошло. Может, как-нибудь встретимся, поболтаем?
— У меня много дел, — я убрал ее ладонь с плеча, давая понять, что разговор окончен.
— Ну, я могла бы приехать к тебе домой, если…
— Меня это не интересует, — посмотрел на нее с полнейшим безразличием. Впрочем, так и было. Мне было плевать на Марину. Хотелось, чтобы она заткнулась и нахер свалила.
— Да ладно, — усмехнулась она, — в прошлый раз ты был более разговорчивым и…
— Я женат, — всё также сухо. — Еще вопросы?
Она изумленно разинула рот, явно не ожидая такого ответа. И я уже был уверен, что она свалит, но нет. Эта кукла не успокаивалась.
— Ну, твоей женушке не обязательно знать о нас. Уверена, она не сможет дать тебе то, что…
— Пошла. Отсюда, — прорычал я, сдерживаясь, чтобы не встряхнуть ее с такой силой, чтобы вся дурь из головы вылетела. — Живо!
То ли мои слова оказали эффект, то ли мой разъярённый вид. Но эта пигалица испуганно вжала голову в плечи и свалила в закат.
Через сорок минут, когда самолет совершил посадку и я наконец смог выйти в сеть, я потянулся позвонить по долгожданному номеру, как меня опередили.
Мне пришло сообщение от незнакомого номера, от текста которого хотелось разорвать мир в клочья: «Если хочешь увидеть свою девку живой, поторопись».
Глава 25. Сырость
Снежана
Сырость, вонь, пронизывающий до костей холод.
Открыв глаза, я попыталась понять, где нахожусь. Мрак, он был повсюду. Обволакивал, лип к телу, цепкой хваткой сжимал горло. Вокруг рта была обвязана тряпка, лишая меня голоса.
Последнее, что я помнила, — как мы ехали в джипе. Нас подрезали два внедорожника, из салона вышли громилы в темной одежде и балаклавах, а следом начал происходить настоящий ад.
Моему водителю удалось каким-то образом оторваться от них, но ненадолго. Когда мы на огромной скорости оказались за пределами города, началась погоня.
Рев двигателя заполнил салон, заглушая мой прерывистый стон. Машину швыряло из стороны в сторону. Водитель отчаянно пытался уйти с линии огня. В зеркалах заднего вида пульсировали слепящие вспышки: преследователи открыли стрельбу. Первый удар пули пришелся в кузов — глухой, тяжелый звук, от которого по спине пробежал озноб. Затем боковое стекло взорвалось россыпью осколков.
— Пригнись! — рявкнул водитель, но я и так вжалась в сиденье, закрывая голову руками.
Запах жженой резины и пороховой гари забивал легкие. Один из внедорожников поравнялся с нами, ударив джип в бок. Раздался скрежещущий визг металла о металл, нас подбросило, и я почувствовала, как колеса на мгновение оторвались от асфальта. Очередной залп прошил обшивку двери. Салон наполнился едким дымом.
Мир превратился в пугающий калейдоскоп из света фар, свиста пуль и бешеной тряски. В какой-то момент водитель резко вывернул руль, пытаясь уйти в кювет, в сторону леса. Машину занесло. Грохот еще одного удара, на этот раз финального, выбил из легких остатки воздуха. Джип несколько раз перевернулся. Перед глазами вспыхнули яркие искры, а затем навалилась тяжелая, липкая тишина.
И вот теперь я здесь, не зная, где. В этом холоде, в этой вони. И темнота, из которой нет выхода. Я ощущала себя странно. Очень странно. Не могла пошевелиться, голова шла кругом. Что-то подобное я испытывала в тот день, в клубе, когда Марк спас меня. Это потом я узнала, что местный сутенер что-то мне подсыпал.
И, если я сейчас в заложниках, а я именно в них, то меня чем-то накачали.
В узкой полоске света, между дверью и полом, мелькнула тень. Следом раздался звон и звук отворяющегося засова.
В мою темницу грязи и сырости кто-то вошел. Я не могла разглядеть лицо, мир перед глазами плыл. Зато сразу узнал парфюм. Мерзкий, горький, от которого в голове тут же вспыли флэшбэки. Тот самый день, когда отчим избил меня до такого состояния, что я двигаться не могла. А затем спихнул это на Марка. Будто это его рук дело!
Тварь.
— Очнулась, — хриплый голос полоснул по нервным окончаниям. Это был он. Он! Мой отчим. — Не могу сказать, что рад встрече.
— М-м-м, — единственное, что могла я выдать, задыхаясь от ярости.
— Но твоя мать очень обрадуется, когда узнает, что я спас тебя, — ядовитая усмешка. — Разумеется после того, как мы избавимся от этой падали.
Падали? Какой еще падали? О чем он?
— Я думал, ты окажешься умнее, — отчим похлопал меня по щеке, — не станешь повторять ошибок прошлого, но… — Он выпрямился в полный рост, — сейчас я даже рад, что моя падчерица оказалась шлюхой и раздвинула перед Марком ноги. Если бы не ты, у нас бы не было на него рычагов давления.
Я в ужасе округлила глаза, осознавая всю трагедию происходящего.
— Ну ничего, ничего, — отчим направился к двери, — сегодня этот урод наконец-то замолчит и не побеспокоит тебя. Разве что ты его, на могиле.