Соль уже в легких. Они горят огнём. Это конец, понимаю пьяным мозгом.
Говорят, в минуту смерти вся жизнь проносится перед глазами. А у меня вместо этого перед глазами почему-то малолетка. Эх, жаль, ей нет восемнадцати…
Практически отключившись, вдруг чувствую, как кто-то хватает меня за руку и резко тянет наверх. Я выныриваю на поверхность, кашляю и глотаю воздух. На меня идет ещё одна волна, но с головой больше не накрывает. Тело по-прежнему сковано, к берегу меня тянет кто-то другой. Да я сам бы и не смог плыть. Я задыхаюсь от кашля и дерущей легкие соли.
Чувствую под ногами камни. Берег близко. Уже получается перебирать ногами, я иду, спотыкаясь и согнувшись в три погибели. Со всей силы, как могу, откашливаю морскую воду.
— Ты просто идиот! — раздается над ухом возмущённый крик.… малолетки.
Она со злостью отбрасывает меня на камни. Падаю на черноморские булыжники, как на мягкую перину. Никогда бы не подумал, что буду так им радоваться. Продолжаю заходиться громким кашлем. Соль везде: в глазах, в носу, во рту, в глотке, в легких.
— Ты мог утонуть! — нависает надо мной.
Откидываюсь затылком на камни. Постепенно перестаю кашлять, нормализую дыхание. Гляжу на малолетку снизу вверх. Не вижу ее толком в темноте, только силуэт. Кажется, она в одежде. Длинные мокрые волосы слиплись, вода с девчонки ручьём льётся прямо на меня.
— Спасибо, — искренне благодарю. — Меня, кстати, Женя зовут. Я врач-хирург. А тебя как?
Вместо ответа малолетка склоняется ко мне близко и тычет в лицо факом. Злая.
— Хреновый ты врач, раз лезешь пьяным купаться в шторм. Тебе повезло, что я долго занималась плаванием.
Девчонка выпрямляется, смеряет меня взглядом несколько секунд.
— Ты теперь мой должник.
— Ну окей, — соглашаюсь, — тоже когда-нибудь спасу тебе жизнь.
Фыркнув, малолетка разворачивается и спешит в сторону веранды ресторана.
— Ты так и не сказала, как тебя зовут, — кричу ей вслед.
Не оборачиваясь, девчонка показывает мне средний палец.
Глава 2. Пострадавшая
Шесть лет спустя
— Ни хрена себе! Вы видели новости!?
Голос Сергея, моего лучшего друга и подчинённого в одном лице, заставляет всех хирургов в ординаторской заметно напрячься. Пятница, на часах 16:55, до конца рабочего дня осталось пять минут. Никому не хочется экстренных происшествий.
— Что случилось? — спрашиваю.
— В центре Москвы совершено покушение на убийство, — зачитывает сообщение. — Неизвестный на мотоцикле несколько раз выстрелил в молодую девушку и скрылся с места.
В ординаторской воцаряется гробовая тишина, а в следующую секунду все хирурги, кроме дежурного этой ночью, подскакивают с мест и спешно начинают собираться домой.
— Мне пора на электричку.…
— У жены сегодня день рождения.…
— У меня билеты в театр.…
— Стоять всем! — громко рявкаю.
Подчинённые застывают на местах и смотрят на меня со страхом в глазах.
— Пойдёте по домам, только если ее повезут не к нам. А если к нам, то всем быть на рабочих местах.
— Да ладно, — лениво зевает Сергей, откладывая в сторону телефон, — может, не довезут.
Наткнувшись на мой колючий взгляд, осекается. Я хоть и врач, а медицинский юмор не люблю, и Сергею об этом известно.
— Ну, я имею в виду, что, возможно, ранения окажутся несовместимы с жизнью, — быстро оправдывается. — Все-таки покушение на убийство, как никак. Профессиональный киллер, наверно, стрелял. А вообще, трэш какой-то, вам не кажется? Средь бела дня в центре Москвы покушение на убийство. Я такого не припомню даже…
— Подготовьте операционную, — выглядываю из ординаторской и говорю медсестре на посту .
Я — заведующий хирургическим отделением одной из лучших больниц не только Москвы, но и всей страны. Просто так к нам на операцию сложно попасть. В основном у нас оперируются жители Рублевки. Но когда происходят какие-то чрезвычайные происшествия типа терактов, больших пожаров, сильных автомобильных аварий, то пострадавших везут к нам.
Покушение на убийство — вполне себе подходит под то, чтобы девушку с огнестрелами доставили именно в нашу больницу. Тем более в нее стреляли в центре Москвы. А мы к центру очень близко.
Через несколько минут приемное отделение сообщает, что скоро к нам прибудет пострадавшая с тремя огнестрельными ранениями. Значит, все-таки к нам везут. Как я и думал. Я не могу доверить такой сложный случай дежурному хирургу, поэтому буду оперировать сам. Хотя на сегодняшний вечер пятницы у меня были совсем другие планы.
— Сергей, — обращаюсь к другу, который чуть ли не спит на диване ординаторской. У него дочке годик, постоянно сонный на работе, что меня откровенно не устраивает. Невыспавшийся хирург — плохой хирург. — Будешь ассистировать.
— Что? — мигом просыпается. — А почему я? Сегодня Саша дежурит же. Мне домой пора, у меня дочка маленькая.
— Потому что я хочу, чтобы мне ассистировал именно ты.
Сергей не спорит. Ему прекрасно известно, что он лучший хирург в отделении после меня. Из ленивого и сонного друг мигом становится серьезным и собранным. В два глотка допивает остывший чай, встает с дивана и всем своим видом показывает, что готов провести вторую операцию за день .
— А нам точно надо сидеть на работе? — осторожно подаёт голос другой хирург, Вадим. — Это же не пожар и не теракт, нет сотни пострадавших, которых нужно оперировать по десять часов.
Зерно истины в словах Вадима есть. Я буду оперировать, Сергей Холод ассистировать мне. И еще на всякий случай в отделении есть дежурный Саша.
— Ладно, идите по домам, но будьте все на связи.
Ребята облегченно выдыхают и быстро стягивают с себя белые халаты, пока я не передумал.
Мы с Сергеем выходим из ординаторской и стремительно направляемся в операционную. В конце коридора открываются двери лифта, и из него выкатывают каталку. Я сразу понимаю, что это она. Санитары не просто катят девушку, они бегут.
— Давай быстрее, — говорю Холоду.
В операционной почти все готово, медсестра и анестезиолог-реаниматолог уже тут. Осталось приготовиться нам с Сергеем. Девушку закатывают в операционную. Надевая маску и перчатки, бросаю на нее быстрый взгляд. Длинные темно-русые волосы свисают с каталки.
«Красивые», почему-то проносится в голове.
Девушку перекладывают на операционный стол, быстро раздевают,