О да, их толпу почтительно приветствовали, а госпожа Катрин здоровалась с местными сотрудниками, как со старыми знакомыми. Она провела всю компанию в необыкновенно красивый холл, из которого начиналась парадная лестница наверх, выстроила детей кружком перед собой и кратенько рассказала — куда мы пришли, как здесь нужно себя вести — да, Лионель, бегать и прыгать будем потом, на улице — и что вообще будем здесь делать. Да, здесь когда-то очень давно танцевала бабушка Одетт, сейчас мы пойдём и посмотрим на её портрет в этом самом спектакле. А потом отправимся в нашу ложу.
— Вы позволите? — возле Марины возник принц и предложил ей руку.
— Благодарю, — кивнула она. — И спасибо, что пригласили, Соня очень рада.
— Надеюсь, ей понравится.
— Думаю, да, она уже довольная, — Марина кивнула на детей, которые радостно бежали вперёд по пустому коридору и рассматривали детали отделки, ковёр на полу, люстры с подвесками и фотографии на стенах.
— Вот бабушка, я знаю! — Одетт подбежала к одной из крупных фотографий, висящей на стене.
Юная балерина показалась Марине прекрасной. Сказочная принцесса, как она есть. И тут до неё дошло — это же та самая покойная супруга принца, мать вот этих двух принцесс и ещё двух принцев. Она осторожно взглянула на принца — смотрит с лёгкой улыбкой.
— Всё в порядке, госпожа Кручинина. Я прихожу сюда… без печали, только с памятью о наших хороших днях, — сказал он очень тихо.
Что ж… это же вправду какие-то дела давно минувших дней? Но удивительно, что ей показали эту страничку семейной истории.
Тем временем госпожа Катрин вела детей дальше.
— Дети, вот наша с вами ложа. Рассаживаемся. Мест хватит для всех, слышали? Нет, Лионель, на бортике нельзя. Понимаете, — улыбнулась она Марине, — это ложа нашей семьи с каких-то незапамятных древних времён. Пускай привыкают.
— Да при строительстве предусмотрели, я думаю, — усмехнулся её муж. — Строили же отчасти на деньги Роганов.
Он легко пресёк желание Лионеля попрыгать на стуле и рассадил остальных детей. Соню усадили в самую середину, между Одетт и Андреа, а детей помладше — поближе к их родителям. И госпожа Катрин ещё раз проговорила, что смотрим на сцену, сейчас там будет… что? А вот и занавес поднимается, сейчас всё увидим.
Марина взглянула на поднимающийся под звуки увертюры занавес… и пропала. Потому что это танец, это прекрасный танец, и танцоры Королевской оперы, надо полагать, лучшие из лучших.
Она думала, что придётся тихонько объяснять детям, что происходит, но не понадобилось — лёгкая магическая составляющая, так она поняла. И не только их дети, а весь огромный зал следил за происходящим на сцене, не отрываясь.
В антракте гуляли по зданию, и фотографировались, и зашли в буфет за соком и пирожными, Одетт настояла на этом пункте программы, и остальные дети поддержали, ясное дело. А потом наперегонки побежали обратно, потому что — а что там дальше, с той принцессой и заколдовавшим её злым волшебником?
Марина вновь пропала с первыми звуками музыки. Она вспомнила, что хотела снять несколько видеокусочков и послать Татьяне, только когда занавес упал и все поднялись хлопать исполнителям.
— Идём в кафе? — спросил всех господин Вьевилль.
И конечно же, дети радостно сообщили, что идём, непременно и прямо сейчас.
5
Кафе располагалось недалеко — дойти пешком, и идеально подходило компании с множеством детей. Детская зона предполагала не только игрушки и раскраски, но и какие-то горки и лазалки, и бассейн с шарами, и ещё что-то подобное.
— Мама, папа, можно, да? — Одетт умильно смотрела на родителей.
А все остальные притихли, видимо — она в этой компании заводила, и если ей родители разрешат, то и всем остальным — тоже.
— Мы не будем делать ничего недозволенного, — важно произнёс Анри, чем вызвал взрыв смеха — у госпожи Анриетты и собственной матери.
— Ступайте, — госпожа Анриетта, всё ещё смеясь, дёрнула Анри за нос.
Тот нахмурился и почесал кончик носа.
— Не страдай, всё хорошо, — госпожа Анриетта обняла его и поцеловала. — Беги, а то в бассейне места не хватит!
И что же — побежал, никого расталкивать не стал, но в шарики вполне полез. Видимо, все дети принца умеют упорядочивать хаос вокруг себя.
Тем временем принц и господин Вьевилль организовали стол — то есть позвали официанта, тот подозвал второго, и вместе они уже сдвинули что-то с чем-то, и стульев добыли по счёту, и можно было сходить помыть руки и посмотреть меню. Впрочем, оказалось, что семейство заходит в это кафе каждый раз после массового выхода в театр, здешнее меню знает наизусть, и Марине тут же принялись советовать — что именно пить и есть.
— Здесь отличный арро с мелким зефиром, — сообщила госпожа Анриетта.
На свету стало видно, что в её чёрных волосах поблёскивают зелёные пряди. А у её дочки в таких же тёмных волосах блестела фиолетовая прядь, вот так.
— Анриетта, тебе не нужно есть всякую ерунду, — сообщил принц.
— Папа, я хочу ерунду и буду её есть. И пить, — припечатала принцева дочка. — Даже если не здесь, то потом дома. Пиццу из доставки и ещё что-нибудь.
— Чем плоха пицца из доставки? — вмешался, посмеиваясь, господин Вьевилль. — Нужно просто правильно выбирать доставку, и я думаю, Ари знает приличные.
— Анриетте следует беречься и питаться правильно, — заметил принц.
— Ну вот ещё, можно подумать, что я прямо одним фастфудом питаюсь, — фыркнула Анриетта. — Госпожа Марина, не берите в голову. Папа пытается причинять добро по площадям, и даже не спрашивает, нужно это или нет.
— Какой пример ты подаёшь детям, — принц вздохнул.
— Нормальный, — отмахнулась Анриетта. — У Лауры уже свой собственный вкус и взгляд на вещи. У Анны тоже, хоть она и мелкая совсем, называется — попробуйте заставьте её съесть то, что она не хочет! Даже пусть оно будет сто раз полезное. А что будет любить следующий ребёнок — пускай родится, а там поглядим, — и она пояснила подвисшей Марине: — Наша вторая дочка дома с Луисом, театр ей пока чрезмерен, ей