- Ну? – подталкивает к ответу.
- Х-хорошо, - соглашаюсь, хотя выбора у меня просто нет.
- Вот и замечательно, кстати, ты уже можешь созвониться с организатором и назначить встречу, пора готовиться к свадьбе, ты же не передумала стать моей женой? – ещё ближе склоняет своё лицо к моему, опаляет дыханием мои губы.
- Нет, не передумала, - говорю с трудом, выталкивая из себя слова.
Данн смотрит на меня несколько секунд неотрывно, молча, а после обрушивается на меня кусачим поцелуем.
Данн отпускает меня и, даже не переодевшись, покидает квартиру, оставляя меня одну с кучей мыслей.
Упав на пуфик в прихожей у входной двери, обхватила голову руками, крепко сжав волосы у корней, готовая рвать их.
Сколько так просидела, точно не знаю, но в чувства меня привёл мой телефон, а точнее входящие сообщение. На экране высветилось имя сестры, Вера интересовалась, можно приехать вечером и посмотреть, какую квартиру приобрёл Данн?
Быстро написав положительный ответ, пролистала записную книжку, нашла нужный номер.
«- Я в городе, через пару дней будем в ресторане. Надеюсь, всё в силе?»
Быстро напечатала сообщение и тут же удалила его.
Ответ не заставил себя долго ждать, экран засветился от пришедшего сообщения.
«- Всё в силе, буду ждать встречи, обязательно сообщи дату и время, нужно будет убрать из ресторана лишних.»
Под «лишних» я сразу понимаю, о ком речь. Саша. Вот кому нас видеть точно нельзя!
«- Хорошо.»
Отвечаю коротко и вновь удаляю переписку.
Сделав глубокий вдох, решаю сделать то, что говорил Данн. Разобрать вещи, осмотреться, но в первую очередь позвонить организатору.
Глава 6
АЛЕКСАНДР
Я свернул с трассы на знакомую грунтовку, ведущую к даче. Марина молчала всю дорогу, уткнувшись в телефон, но я чувствовал её напряжение. Оно висело в салоне густым, невысказанным облаком.
Сергей, её брат, с семьёй должны были приехать завтра. Сегодня — только мы. И тишина между нами была звонче любого скандала.
Я заглушил двигатель. Дом стоял белый и безмолвный под снежными шапками, как огромная надгробная плита. Каждый конёк на крыше, каждый ставень был знаком. И каждый напоминал о ней.
Я вышел из машины, не помогая Марине с сумкой. Холодный воздух ударил в лицо, но не смог отмыть чувство тяжёлой грязи, которое я привёз с собой из города. Марина, хлопнув дверцей, быстрыми шагами прошла к крыльцу — она знала, где спрятан ключ под цветочным горшком. Её знание раздражало меня ещё сильнее. Она вела себя как хозяйка в месте, где никогда ею не была.
Войдя внутрь, я замер на пороге. Запах. Всегда один и тот же. Старого дерева, воска для мебели и лёгкой пыли. Запах прошлого, который законсервировался и теперь медленно травило меня.
Марина, сбросив обувь, прошла прямиком на кухню, включила свет и принялась открывать шкафы, проверяя, есть ли чай, кофе.
- Завтра Серёга привезёт продукты, шашлыка захотел. — бросила она через плечо.
Я не ответил, прошёл в гостиную и сел в кресло у холодного камина. То самое кресло, в котором Крис любила читать, свернувшись калачиком, закинув ноги на мои колени. Я положил ладони на подлокотники, ощущая под пальцами мелкие потертости на ткани — следы времени и её прикосновений.
Каждая вещь здесь кричала о ней. Плед на диване, который она связала. Смешная картина на стене — абстракция из осенних листьев, которую она нарисовала на одном дыхании, сказав, что это «настроение нашего октября». Даже занавески на окнах — лён с синей вышивкой по краю — она выбирала их бесконечно, пока не нашла «идеальные».
Марина вышла из кухни, её шаги гулко отдавались в тишине.
— Ты что, тут сидеть будешь? Камин надо растопить, холод же собачий. Дрова-то есть?
Она говорила с раздражением, прямым, как удар. Я поднял на неё взгляд. Она стояла посреди комнаты, красивая, ухоженная, в дорогом свитере и джинсах, нго… Чужая. Совершенно чужеродная в этом пространстве, которое было пропитано другим, домашним, уютным женским присутствием.
— В сарае, — коротко бросил я.
— Понятно, — фыркнула она.
Она ушла, оставив меня наедине с тенями. Я закрыл глаза. Воспоминания нахлынули, яркие и безжалостные.
Мы красили этот забор вместе. Она, уже с небольшим животиком, в моей старой футболке, вся перемазанная в белой краске. Смеялась, когда я пытался её отмыть.
«Саш, остановись! Мы же весь забор такими весёлыми кляксами украсим!»
«Ничего, — говорил я, целуя её в макушку. — Будет наша фирменная маркировка. Семья Коробовых была тут».
Семья Коробовых. Она рассыпалась, как песочный замок. И теперь здесь был я — Александр Коробов, с женой Мариной, которая в сарае ищет дрова, чтобы растопить огонь в очаге, который никогда не был её.
Вечер мы провели в ледяном молчании. Марина растопила камин, сварила простенький ужин из привезённых продуктов. Ела, уставившись в телефон, яркий экран которого резал глаза в полутьме. Я сидел в своём кресле и смотрел на огонь. Пламя лизало поленья, отбрасывая танцующие тени на стены, где когда-то висели наши с Крис фотографии. Я их снял после её отъезда. Но тени от рам остались.
Она пыталась заговорить пару раз. О погоде. Снова о том, что завтра Сергей привезёт мясо. О том, что надо бы вызвать сантехника — в душевой течёт кран. Я отвечал односложно. «Угу». «Да». «Позвони».
Её раздражение росло, как дрожжевое тесто. Я видел, как она сжимает вилку, как её взгляд становится всё колючее. Но я не мог заставить себя говорить. Каждое слово казалось предательством — предательством этой тишины, этого дома, памяти о том, что было.
Мы легли спать в одной комнате, но на разных краях огромной кровати. Пространство между нами было холодным и непреодолимым, как пропасть. Я лежал, глядя в потолок, и слушал, как она ворочается, вздыхает, потом её дыхание наконец выравнивается. Она заснула. А я остался наедине с ночью и призраками.
Мы пробыли на даче целую неделю, напряжение между ними не спадало. Даже приезд брата Марины не помог, даже наоборот проложил между ними ещё большую пропасть. Мы недалюбливаем друг друга, а увидев Марину в грустном состоянии решил поддержать её, кидая в мою сторону обвиняющие взгляды и фразы, пытаясь зацепить. Но мне было плевать! Все мысли были о ресторане. Вечером перед отездом зазвонил телефон. Савелий.
Я отложил топор, снял перчатку.
—