Внутри всё похолодело.
Дальше рассказываю, как именно Данн узнал про его ресторан, хотя сама сомневалась, выглядело всё это странно подозрительно! Мозг работал на пределе, проклиная эту неожиданность.
— Завтра встреча. Чувствую будет горячо. Санёк тоже будет и скорее всего с Маринкой, ты главное держи себя в руках, не выдай себя раньше времени, решила мстить, иди до конца. Эти двое вряд ли рты свои откроют. Я, конечно, хреновым другом оказался, для Санька, но как говориться дружба дружбой, а денежки врознь. Если бы я знал, как он поступит с тобой, то никогда бы не предложил ему партнёрство, но что сделано то сделано. А сейчас иди спать. Завтра тяжёлый день.
— Спасибо, — прошептала я и отключилась.
Я стояла в темноте среди коробок, дрожа от холода и нервного перенапряжения. Всё висело на волоске. Данн шёл на встречу сам, без моего подталкивания. Это был знак? Или ловушка?
Я удалила переписку и историю звонка, доведя этот ритуал до автоматизма. Возвращаясь в спальню, я остановилась в дверном проёме. Данн спал, повернувшись набок. Лунный свет падал на его профиль — сильный, уверенный, ничего не подозревающий… или идеально скрывающий свои подозрения?
Я подошла к кровати и села на край, не решаясь лечь. Моя рука сама потянулась поправить сбившееся одеяло на его плече. Он вздохнул во сне и перевернулся.
«Что я делаю? — думала я, глядя на него. — Я использую тебя как таран. А когда ты узнаешь… ты посмотришь на меня так же, как когда-то Саша? Ледяным, пустым взглядом? Или хуже? С отвращением?»
Но мысль о Саше, о его спокойном лице в тот день в больнице, о торжествующей ухмылке Марины — высушила все сомнения, как раскалённое железо. Страх перед тем, что Данн всё узнает, был силён. Но жажда увидеть, как рушится мир, который они построили на моих костях, была сильнее.
Я легла рядом, отвернувшись к стене, и закрыла глаза, пытаясь заглушить голос внутри, который настойчиво твердил одно и то же: «Ты зашла слишком далеко, чтобы остановиться. Даже если в конце этого пути тебя будет ждать не облегчение, а новая, ещё более страшная пустота».
Глава 8
КРИСТИНА
Я стояла перед зеркалом в спальне, поправляя складки на платье. Чёрное, строгое, с идеальным кроем. Броский акцент — крупный кулон с бриллиантом, подарок Данна. Я выглядела как уверенная в себе, состоявшаяся женщина. Той, которой была два года назад, в этом городе, уже не существовало. Её стёрли, как мел с доски. Теперь здесь была другая Кристина. С новым именем, новой жизнью, новым могущественным мужчиной.
Рука дрожала, когда я наносила помаду. Я заглушила дрожь яростью. Страх был моим постоянным спутником, но сегодня я превратила его в холодное, режущее лезвие. Оно должно было помогать мне, а не мешать.
Данн вошёл в комнату, уже одетый в безупречный костюм.
— Готово, будущая миссис Кораблёва? — он улыбнулся, его глаза сияли предвкушением не просто сделки, а своеобразного подарка мне. Он был так искренен в своём желании порадовать меня, что на мгновение мне снова стало тошно от самой себя.
Данн сказал, что ресторан — это его подарок мне, в честь нашей свадьбы.
— Готова, — сказала я, поворачиваясь к нему. Я вложила в улыбку всю силу, на какую была способна. «Это для тебя, малыш. Для нашего будущего», — добавил он, целуя меня в лоб.
Дорога до «Магнолии» прошла как в тумане.
Утром Данн один встречался с Савелием обговаривая детали сделки. Я переживала, хотя ночью я говорила с Савелием, полностью ввела его в курс дела, он обещал молчать, что мы знакомы. Данн говорил что-то об условиях договора, а я кивала, глядя в окно на проплывающие знакомые улицы. Здесь мы с Сашей выбирали обои для нашей квартиры. Там было кафе, куда мы ходили по воскресеньям. Каждый поворот был ударом по памяти.
Машина остановилась. Я увидела вывеску. «Магнолия». Элегантный шрифт, стильная подсветка. Их общее детище. Построенное на деньгах её отца и на наших с Сашей костях.
Данн протянул мне руку. Я взялась за неё, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг моих в уверенном, защищающем жесте. Он вёл меня, свой главный трофей, на поле боя, даже не подозревая, что я — диверсант.
Дверь открыл метрдотель. Внутри пахло дорогой едой, кофе и деньгами. Интерьер был выдержан в спокойных, дорогих тонах. Успех. Стабильность. Всё, о чём он мечтал, и ради чего меня предал.
И вот они. В глубине зала, у столика у окна. Савелий, чуть смущённый, поднялся нам навстречу. И он. Александр. Мой Саша. Он сидел, откинувшись на спинку стула, что-то негромко говоря Марине, которая сидела рядом. Она что-то жеманно поправляла в своей безупречной причёске, улыбаясь. Улыбка застыла на её лице, когда её взгляд скользнул мимо Данна и нашёл меня.
Это был миг чистейшего, немого кино. Её глаза округлились. Искусственный румянец сошёл с щёк, оставив кожу мертвенно-бледной, будто её ошпарили. Губы, только что сложенные в сладкую улыбку, разомкнулись в беззвучном «О». Она не двинулась с места, будто вросла в стул.
И он. Он поднял глаза. Сначала на Данна — деловой, собранный взгляд. Потом его взгляд медленно, неотвратимо переместился на меня.
Время остановилось.
В его карих глазах, которые я когда-то знала лучше своих, пронёсся ураган. Шок, настолько глубокий, что стёр все другие эмоции. Потом шок сменился ужасом. Не тем, бытовым, а животным, первобытным. Ужасом приговорённого, увидевшего палача. Его лицо тоже побледнело, губы плотно сжались. Он не смог отвести взгляд. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось не просто потрясение, а что-то сокрушённое, разбитое. Как будто он не просто видел меня, а видел нашу пустую детскую, окровавленное постельное бельё и мои глаза в тот день в больнице. Всю свою вину, всю низость — разом, в одном лице.
Я выдержала его взгляд. Холодно, ровно. Как он когда-то смотрел на меня. Как на вещь. Теперь вещью, ненужным хламом, был он. И его бизнес.
— Данн, рад тебя видеть! — Савелий, оправившись первым, поспешил разрядить обстановку, протягивая руку.
— Савелий, здравствуйте. Позвольте представить мою невесту, Кристину, — Данн произнёс это громко, чётко, с гордостью, обнимая меня за талию.
Я чувствовала, как под его ладонью замирает каждое моё мышечное волокно.
—