- Мне нужны тридцать миллионов, - произношу саму суть проблемы.
- Сколько? – глаза девушки расширяются, в них появляется нескрываемая растерянность.
- Ну так что, поможешь? – спрашиваю, наперёд зная ответ.
- Ты же знаешь, у меня нет таких денег, да и у отца тоже, - тут же получаю ответ, о котором и так знал, - но я хочу знать, на что тебе такие деньги? – скрещивает руки на груди.
- Савелий хочет продать свою часть нашего бизнеса, - посвящаю жену в грядущие проблемы.
- Что?! Как продать? У вас же всё хорошо, прибыль растёт с каждым годом, предприятие только укрепляется, с чего он так вдруг решил, вы за два с половиной года столько добились!
Марина падает в моё кресло, смотрит в ожидании ответа.
- Об этом он со мной не поделился, но предупредил, предложил мне даже стать единоличным владельцем, только цена заоблачная, тридцать миллионов нам никто не даст, а значит, на место Савелия придёт кто-то другой. И неизвестно, как всё будет, - закрываю дверь, возвращаюсь обратно к своему столу, только присаживаюсь напротив, пододвинув стул.
- И что нам делать? Сколько у нас времени, он уже нашёл покупателя? – нервно выдаёт девушка.
- О каком времени ты говоришь, Марин? На что нам время?
- Как на что? Чтобы деньги найти! – вскакивает на ноги, упирается ладонями в стол.
- Где ты собираешься искать тридцать лямов? – склоняю голову набок, - М?
- Там же, где когда-то нашла четыре! Ты не забывай, милый, что только благодаря мне ты имеешь сорок процентов всего бизнеса и вообще стал совладельцем! Так что лучше не сомневайся во мне, как ты уже понял, я своего всегда добиваюсь, - стреляет в меня стервозным взглядом.
В груди кольнуло от её последних слов, они явно были обо мне, тяжёлые воспоминания тут же вспыхнули в памяти. Это всё было внутри, снаружи этого же не было заметно. Я привык жить с этой болью.
- Те четыре ляма ты заняла у отца, мы только с ним рассчитались, и ты сама сказала, что у отца таких денег нет, так где ты решила их взять? - приподнимаю одну бровь вверх, смотрю на жену.
- У папы есть десять, я точно знаю, остальные найдём, продадим дачу, можно эту квартиру, переедем в мою однушку, твою машину тоже можно продать, она стоит дороже моей, да и обе не вариант продавать, нам нужен транспорт. Остаток можно взять в кредит, уверена, тебе дадут, - озвучивает свой вариант.
Усмехаюсь, качаю головой. Вот как, продать всё моё, а в случае развода бизнес пойдёт пополам!
- Меня не устраивает такой вариант, Марин, я своё имущество продавать не буду, оно добрачное, и вкладывать его в общее не стану, - говорю честно, ожидая бури.
- Что? Вот как ты заговорил? А когда брал у меня четыре миллиона, не думал, что это мои деньги, и я вложила их в наше общее?! – взвивается жена.
- Сам я их у тебя не просил, Марин, да и те условия, что ты мне поставила, я выполнил, я с тобой, бросил Кристину, а ещё я потерял ребёнка, если ты об этом помнишь!
- Не велика потеря! – фыркает Марина, кривя усмешку.
Лицо опаляет жаром, скулы сводит от напряжения, костяшки пальцев белеют от той силы, с которой я сжимаю кулаки, уже тысячный раз появляется желание отвесить ей хорошую оплеуху, чтобы мозги этой девицы встали на место!
- А я смотрю, тебя чувство вины совсем не гложет? – говорю то, о чём никогда не заводил разговор.
- Какой вины? Я что ли виновата, что Кристинка скинула? – вскидывает брови, искренне возмущается.
- Вина лежит на нас обоих! И я, и ты виноваты! Это мы довели её до такого состояния, и не смей отрицать этого! – рявкаю на жену.
Притихла, хлопает глазами, её не мои слова поразили, а то, что я повысил на неё голос. Впервые, сука, после того проклятого дня! Сколько дерьма я принёс в свою жизнь одним, сука, желанием иметь свой бизнес? Да целый вагон, сука! Сколько я жалел о том, что сделал? Да всё время жалею! Понял, как сильно ошибся. Только осознание пришло слишком поздно, и назад дороги не было!
Когда Кристинку на пороге нашей комнаты увидел, когда она нас с Маринкой застукала, вот тогда и прозрел, да только толку от этого? Измену она бы мне, может, и простила, но вот потерю ребёнка точно нет! Включил холодного ублюдка, гадостей наговорил, даже не пожалел, видел, как ей больно, сам внутри корчился в агонии, я же желал этого ребёнка, любил, ждал рождения. С Маринкой собирался порвать, тянул, как мог, бабки, сука, были нужны, повёлся, как последний лох. Кристине врач запретил половую жизнь, а тут эта сама себя на блюдечке подаёт, потом узнала про то, что Савелий дело собирается открыть и ищет совладельца, которым я не прочь стать, да денег нет! Узнала и любезно предложила «помочь»! Но и условия выставила, на которые я чхать хотел, не собирался Кристину бросать, любил её, но всё вышло, как вышло.
- Не смей на меня кричать! – оживает, губы дрожат, в глазах обида и злость, резко отворачивается, обхватывает себя руками.
Нет, успокаивать и просить прощение не стану.
- Я просил тебя уйти, Марина, ты не захотела, так теперь не строй из себя обиженную и в дальнейшем фильтруй, что говоришь! – поднимаюсь и сам выхожу из кабинета, останавливаюсь за порогом, - и про Кристину не смей больше говорить гадостей, тебе она ничего плохого не сделала, это мы её предали, - бросаю через плечо, с грохотом захлопываю дверь.
Не успеваю и пару шагов сделать, как из кабинета доносится крик и следом звук битого стекла. Истеричка! Но возвращаться даже не думаю, достало всё! Вот какого чёрта Савелий решил продать долю? Цену он, конечно, завысил, но это его право, вот только мне что делать? Кому продаст? Сработаемся ли мы, будет ли дальше идти прибыль?
Голова пухнет от мыслей, может, и свою долю продать и мучиться неизвестностью? Нет! Тут же отметаю мысль, слишком многим я пожертвовал ради этого бизнеса.
Захожу в спальню, из шкафа достаю спортивную сумку, бросаю туда сменную одежду. Мы собирались поехать на дачу, брат Марины с семьёй должны тоже приехать, но завтра, семейный вечер, мать