— Ха! — презрительно выпятил губу рыжий отрок. — Три бермудских шлюпа с топовым стакселем, а «Корсар» и вовсе тендер — на нем, впереди стакселя, можно кливер поднять!
— О как! — со значением сказал Глеб, и переглянулся с «адмиралами». — Ну, что?
— Да я, в принципе, «за»… — шибко почесал в затылке Виктор.
— Я тоже, — мигом поддакнул Геша.
— За! — веско припечатал Максим.
— Ну, и я, как все! — тряхнул космами Глеб. — Только чтоб оркестр был! И паруса чтоб по-настоящему алые, а не с подсветкой!
— Договорились! — улыбнулся я, пожимая руки всему «комсоставу».
Сильный порыв ветра зашершавил водную гладь — залив покрылся рябью, словно мурашками, а дубняк дружно зашелестел, как будто хлопая мне в лапчатые листья.
Глава 13
Вторник, 22 мая. Вечер
Ленинград, Измайловский проспект
Мое давешнее решение — что Квинт Лициний Спектатор должен исчезнуть — уж сколько дней подряд отзывалось в душе сдержанным восторгом. Я будто вырывался из тесной, пропахшей потом камеры на волю, где уймища свежего воздуха и, вообще, свобода! Пусть всё закончится, пусть Дюха Соколов перестанет отбрасывать вторую тень! Уйдет противный, липкий страх, покинет взводящая нервы тревога… Красота!
Да, конечно, я не обрету в одночасье безмятежность дитяти, и не надо. Жизнь полна беспокойств, но пусть это будет обычная жизнь, как у всех! А известность — основа избранности. Она придаст моему бытию массу фееричных оттенков и полутонов, как редкая пряность обращает приевшееся блюдо в изысканное яство.
Час за часом, день за днем я прокручивал в голове заветный отказ, остужая горячее желание бросить всё сию же минуту. Нельзя же, в самом деле, обесценить то, что сделано!
И всё ближе и ближе, воздыхая и морщась, подходил к выводу: нужно в довершение тайных дел отослать письмо Андропову. Последнее письмо.
Покружив по комнате, я остановился у окна. Теплый воздух сквозил из форточки, а за стеклом кралось лето. Приход знойной поры узнавался по тяжелому, разнузданному запаху цветенья, по негаснущей синеве вечернего неба. Классика.
Я глубоко вдохнул и медленно, с оттяжечкой, выдохнул.
Сегодня родителей зазвали к себе друзья. Папа с мамой даже домой не заходили — поехали в гости сразу с работы. Это был знак…
* * *
Сначала я, конечно, подкрепился. Разогрел в духовке вчерашнюю картошку, запеченную с сыром, с майонезом, с приправками, да позволил себе слопать целый помидор.
Красные, мясистые плоды с Сенного больше относились к предметам роскоши, чем к продуктам питания — восемь рублей за кило! — зато один к одному, хоть на выставку их.
А попивая чай с подсохшим пирожным, я понял, что просто волыню. Мне чертовски не хотелось браться за письмо, пусть даже «крайнее». Но…
«Надо, Дюха, надо!»
Прислушиваясь к тишине, я привычно натянул офицерские нитяные перчатки и взялся за ручку. Начали.
'Уважаемый Юрий Владимирович!
Это письмо — финальное. В предыдущих посланиях мы постарались изложить максимум того, что было необходимо. Необходимо для предупреждения несчастий, для подготовки к бедственным периодам или, хотя бы, для сверки уже принятых решений с грядущими событиями.
Больше информация о будущем передаваться не будет. Ни вам, ни вашим оппонентам. Причина тому проста — и сложна.
Реальность меняется, Юрий Владимирович. Вас это должно радовать, поскольку перемены идут в нужном направлении, но, с другой стороны, точно предсказать будущее становится всё сложней. Полагаем, что уже в новом, 1980-м году, «послезнание» станет неактуальным — известные нам события или не произойдут вовсе, или станут происходить в ином месте и в другие сроки. Даже для осмысления «нового настоящего» требуется время, тем более что не все рассчитанные нами макроскопические воздействия были вами оказаны.
Что удалось?
Раннее купирование кризиса в Польше. Всё более и более обостряющуюся ситуацию удалось выправить. Насколько мы можем судить, за три месяца военного положения, за всё время силового подавления антисоветских и антисоциалистических сил, общественно-политическая обстановка в ПНР «утряслась». Рядовые поляки в целом напуганы произошедшими эксцессами, и поддержка оппозиции среди рабочих существенно снизилась.
Началось реальное реформирование СЭВ, реальное становление Восточного Общего рынка, могущее обеспечить глубокую интеграцию полумиллиарда человек — плюс эффект социальной и экономической стабилизации социалистического содружества.
Предотвращение войны в Афганистане устранило опасность хаосизации на южных границах СССР, улучшило отношения с режимом Дауда (хотя зона конфронтации с «пешаварской семеркой» присутствует), и не допустило больших потерь.
Однако достигнутое еще не означает, что горизонты чисты и беспокоиться не о чем. США продолжают поддерживать и развивать сепаратистские движения в советских республиках.