Боги приняли дар?
— Отныне вы больше не муж и жена, — объявляет жрец, поднимаясь с колен.
Он скептически пожимает плечами, явно недовольный расторжением святых уз. И в эту секунду Древо снова оживает — ветви раскачиваются, листья шелестят тревожно и громко, золотясь потусторонним нереальным светом.
Мне не померещилось…
2
Натан
Боги приняли дар, забрали камень, в знак расторжения уз.
В сердце свербит и ноет, а зверь мечется, призывая схватить истинную и не отпускать.
«Мы не отпустим», — мысленно успокаивает он дракона.
Лиз пораженно смотрит на крону Древа, жрец тоже вдруг начинает волноваться и Натан поднимает глаза. Творится что-то странное, дерево шелестит кроной и золотые листы осыпаются дождем.
Все так же, как тогда… в день их свадьбы, но на этот раз нет черноты. Золото окутывает Лиз, словно благословляя.
Жрец закатывает глаза, он недоволен ситуацией. Служители храма в принципе не любят разводов, а тут еще внезапные знаки Богов.
Лиз поражена, она протягивает руку и лист — мерцающий и хрупкий — оседает на ее ладонь.
— Что это значит? — резко спрашивает Натан у жреца.
— Это значит, что Боги пытаются вам что-то сказать, милорд.
— Они благословили развод? — на лице Лиз — неожиданно не злорадство, а испуг. Голос слегка срывается.
Она как магнит для него, но ее независимость его раздражает. Он хочет схватить ее и запереть. Не подпускать никого на пушечный выстрел.
Уже подпустил. Ее чуть не убили…
Ты слишком самонадеян, Натан. Гордыня порой… ослепляет.
Что это? Откуда эти голоса?
Натан поднимает голову к потолку и сжимает челюсти.
Боги все не уймутся, лезут уже к нему в разум…
Ответ жреца слышится словно издалека:
— Я бы не был так уверен, миледи. Возможно, наоборот, они благословили вашу пару. Иногда путь истинной любви бывает извилистым и тернистым.
Лиз притихает и Натан жадно рассматривает ее, окруженную золотыми лепестками, что кружат вокруг и драгоценностями светятся в волосах.
Дракон толкается в груди, заполняя разум яркими вспышками тревоги, словно хочет предупредить. Так бывало только в самых жестоких морских схватках с пиратами и контрабандистами. На море, в бою. Не в мирной храмовой тишине.
Чего ты, друг? Уймись.
Но дракон снова мечется, пытается разбудить инстинкты, предупредить о чем-то важном. Натан не понимает, и просто подает руку бывшей жене, доставшейся ему по наследству. Ведет ее к выходу из храма. Тонкие пальчики подрагивают в его ладони, и он сжимает их крепче.
Не отдаст. Она его сокровище. Да, злит его неимоверно, но он ее никому не отдаст.
Плевать на суды. У Натана достаточно влияния, он мог развернуть процесс в любую сторону и даже Мари пришлось бы унять свою императорскую прыть.
Но он не стал этого делать. Зверь взбунтовался и буквально принудил остановиться и отпустить ее.
Отпустить, но только затем, чтобы завоевать снова.
Сейчас, когда старший брат в тюрьме, вся власть в руках Натана. Он мог сломать Лиз, заточить и не допустить в зал суда. Мог вывезти в тот же Шарлен и узурпировать власть в графстве. Мог сжечь к бесам всю округу и выстроить в пустыне замок-клетку специально для нее… для истинной.
Это было бы очень в духе Саршаров — жестоко и безжалостно.
Боги, что с ним творится? Почему он временами погружается в такую беспросветную тьму?
От кожи Лиз идет успокаивающее тепло и ему приходит в голову странная мысль, что они могли бы балансировать друг друга.
Натан проводит Лиз до лестницы. Она даже не подозревает, что не убежит от него. Они связаны магически, и сколько бы она ни пряталась, ни скрывала свою метку, он — ее судьба.
Наивная Лиз, ты не победишь дракона.
Они останавливаются у ступеней, и он приподнимает ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.
Истинная выглядит непривычно спокойной, но это не покорность, скорее затишье перед бурей. Видимо, она что-то обдумывает, анализирует. Сцена у Древа ее явно потрясла.
Чтобы немного успокоить Лиз, он берет в ладони ее лицо и поглаживает пальцем бархатную кожу щеки. То же лицо, то же тело, но разница огромная. Эта новая Лиз волнует его куда больше.
— Натан, — произносит она и отстраняется.
А он хочет увидеть страсть в ее глазах. Ему показалось, или она на секунду расслабилась в его объятиях?
Думается, в ней борются противоречивые эмоции. Вот только распознать их у Натана не получается, Лиз намного сложнее Моны. Она иномирянка и мыслит иначе, так же как его сестра.
Бесы, Мари… Ему придется переговорить с этой интриганкой.
— Натан, я должна предупредить…
— О чем? — он делает шаг и склоняется к ее губам. Лиз притягивает, ее запах пьянит.
Где он ошибся? Бесы, слишком резко высказался о их будущих детях… но ведь их еще нет. Они просто разбирали гипотетические варианты.
Ты слеп…
Снова этот голос. Насмешливый и наглый.
По каменным стенам пробегает золотая рябь — знак того, что Боги сейчас находятся в замке. Они решили вмешаться напрямую, мутят воду, создают хаос, но не говорят прямо, чего хотят добиться.
Впрочем, Натан и так понимает их намерения. Уничтожить род их основная цель.
Они свели с ума отца, решившего породниться с темными Каренами.
Они послали ему болезненную и противоречивую истинность.
Натана неумолимо тянет к Лиз, но их потомство может повторить то, что Саршары уже однажды устроили миру. Род угасает, но усилится через кровь сильных магов теней.
На что способны возрожденные Саршары? Какой хаос они способны принести?
— Натан, ты словно не со мной, — прерывает его мрачные размышления Лиз. — Ты меня вообще слышишь?
Она кажется уставшей от борьбы с ним. Сегодня, когда формальности позади, она позволяет себе мягкость.
— Я слушаю тебя, — он прокручивает в голове различные сценарии.
Последовать за ней в Шарлен. Это графство стратегически важно, его нельзя выпускать из рук. Придется проявить дипломатию, взять руководство над Лиз мягкой силой, без принуждения, с умом, как он и планировал изначально.
Их род должен выжить, но при этом не совершить новых чудовищных преступлений.
— Натан, Мона тебя обманывает, — твердо говорит Лиз. — Мне точно известно, что ее ребенок не от тебя. Магический фон подделали.
Натан вздрагивает.
— Я знаю, что ребенок не мой… — медленно произносит он. — Но кто сумел подделать магический фон?
Последние слова вырываются резко, с хрипом, переходящим в рык, и Лиз отшатывается.
— Если знаешь правду, почему не копаешь глубже? — с обидой спрашивает она. — Почему позволяешь этой женщине водить себя за нос? Почему она до сих