Смотрит сверху прямо в глаза. Так властно, так цепко, что дух захватывает.
— Подыграй мне, Лиз. Потом делай с этими клоунами, что хочешь.
Он знает, что они не мои настоящие родители, что я попаданка.
— Возможно, Вейлас захочет вмешаться, — тихо произношу я.
— Кто знает.
Натан снова не открывает мне правды, снова говорит расплывчато, чтобы защитить.
И я тоже молчу, а он вдруг улыбается:
— А твои голуби следят за мной.
— Ты сам позволил им подслушивать, — ловлю его и ударяю рукой по плечу.
А он притягивает меня ближе и сердце пропускает удар. Наши разгоряченные тела прижаты так тесно, что ощущаются одним целым.
— Если ты что-то задумала, забудь, Лиз, — произносит Натан хрипло и отпускает меня.
Я выдыхаю, грудь вздымается, щеки горят огнем. Натан тоже взволнован, наверное, ему трудно держать себя в руках.
— Лича надежнее перекинуть на Изнанку, — начинаю я.
— Нет. Без тебя это невозможно. А я не позволю тебе рисковать, Лиз.
Он нервничает, плечи напряжены, на шее пульсирует вена.
Я жду, что Натан приблизиться и поцелует. Но он делает шаг назад и глухо бросает:
— Пусть Пчелка сделает копии браслетов, — достает из кармана артефакты, переданные отцом. — Карен должен поверить, что я подавил твой дар.
Я принимаю у него браслеты и кладу их на стол. Какая мерзость. Родной отец без зазрения совести предает дочь.
— Надень копии на ужин. Я хочу, чтобы Карен увидел тебя в них, Лиз.
Я не возражаю.
— Натан… Почему ты отдалился? — вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю подумать.
— Лиз, малышка. Я не отдалился, — Натан качает головой. — Просто боюсь, что лич проникнет в твои сны через меня. Не знаю, как именно, но лучше перестраховаться.
— Он забрал магию Розы? — тихо спрашиваю я.
Натан снова кивает, с силой выдыхает воздух.
— Нам придется играть, Лиз. Я знаю, трудно, но другого выхода нет. Еще до запланированного тобой приема все будет кончено.
Натан выходит, а я дергаю шнур, вызывая Стефи. Прошу позвать Пчелку Софи.
А та аж светится от гордости, когда узнает, что мне понадобились ее навыки.
— А зачем тебе? Лиз… Ну расскажи.
— Потом, Софи. Просто сделай копии.
Я даю сестре другие, похожие браслеты, и она быстро придает им нужную форму. Сходство чисто внешнее, магии в новых браслетах нет.
Надеваю их на обе руки, а темные артефакты выкидываю на Изнанку. Там они потеряют силу, затерявшись в иллюзиях.
— Попроси кого-нибудь из слуг, пусть заведут в дом псов. И щенков неси. Все наши баррисы соберутся в гостиной.
Пчелка понимает, что я задумала, и ее глаза загораются озорным огнем.
— Лиз, я тебя так люблю, — вдруг признается она и бросается мне в объятия. — Ты самая лучшая, Лиз. Самая добрая, самая сильная… самая-самая.
— Беги, тащи собак, — целую ее в щеку и улыбаюсь.
Я так привыкла к Пчелке, что иногда мне кажется, мы и правда сестры.
Она выбегает из библиотеки сломя голову. Судя по звукам, чуть не падает в коридоре, а я опускаюсь в кресло. Кладу руку на живот.
Любовь Натана и сестры греют душу. Когда они рядом, я способна горы свернуть.
Спускаюсь в гостиную. В дверях меня встречает Натан и подает руку. Я не смотрю на него, потому что он уже видел собак и знает, что это мои проделки.
Ощущаю, что адмирал злится.
Но ты тоже немного потерпи, дорогой. Совсем распускать этих предателей не дело.
Мы проходим к столу, Натан отодвигает мне стул.
А черный пес рычит на мамашу. Она нервничает, прячет ноги под стул.
— Фу, гадкая собака, — шипит зло. — Избавились от этих баррисов, а они в Шарлене.
Я поправляю прическу, так, чтобы лорд Карен увидел браслеты на моих запястьях.
— Адмирал… — начинает он.
Но я опережаю папашу и выдаю тираду:
— Папенька, мой муж обожает собак. Я их боюсь, но не могу перечить адмиралу. Его слово в этом доме закон. Маменька, потерпите, как терплю я. Он их даже в нашу спальню пускает.
Рука Натан пробирается мне за спину, опускается ниже и щипает за мягкое место. А я вдавливаю каблук ему в сапог.
Адмирал белозубо улыбается:
— Люблю дрессировать собак… и жен.
— Я могу дать вам парочку советов, — с энтузиазмом откликается Карен.
А я думаю — Вейласу понравится, что отмеченную его рунами хозяйку решили лишить силы браслетами?
Пес лает на папашу и тот шикает на него. Благодаря баррисам родителям уже не очень комфортно.
— Псы так любят гостей, папенька, — моих губ касается нежная улыбка. — Если останетесь надолго, то привыкнете к ним и полюбите.
Но, боюсь, будете постыдно изгнаны. Я придумаю изысканную месть. И за браслеты заплатите, и за предательство.
— А где Пчелка? — нервно вскрикивает леди Карен, когда щенок-подросток тянет ее за подол.
— У Софи семинар. Стефи отнесла ей ужин в комнату. Сестренке нужно заниматься, — я вздыхаю.
На самом деле Пчелка просто отказалась спускаться и садиться за один стол с этими… с этими родителями.
— Придумали тоже, — мычит Карен, нервно поглядывая на Натана. — У Пчелки память как у рыбки.
— Мы бы могли проехаться завтра в порт, лорд Карен, — серьезно отвечает ему Натан.
45
Леди Карен рассказывает, как правильно варить малиновое варенье, но я ее не слушаю.
Мое внимание сконцентрировано на бывшем муже и я ловлю каждое слово, каждый взгляд.
Вот Натан и папаша встают из-за стола. Натан ослепительно улыбается и рекомендует мне не выходить завтра из дома. Говорят, моряки ожидают шторм и сильный ветер.
Ох, по-видимому, проблема с личем решится уже завтра.
Послушно киваю, ласкаю по большой голове бежевого пса. Я так напряжена, что голоса слышатся будто через толщу воды.
На мне ответственность. За сына в первую очередь. Я не имею права на ошибку.
А они говорят, говорят, говорят…
— Я никогда не добавляю в малину слишком много сахара. Есть секреты…
— Мы выйдем в море на вашем флагмане, адмирал?
— Лиз, ты бы могла испечь к возвращению мужа пирог с цедрой лимона.
— Конечно, мы выйдем на «Русалке», лорд Карен.
— Дорогой, но шторм… — мамаша переключается с пирога на непогоду.
— Не лезь не в свои дела, жена.
— Прости, милый.
— Вам не стоит волноваться, леди Карен. Просто останьтесь с дочерью дома. Это для вашей же безопасности…
Я киваю, улыбаюсь, обдумываю последние детали плана. Для того, чтобы участвовать в компании, задуманной Натаном, мне не нужно покидать особняк.
— Я покажу вам вашу комнату, — мы с леди Карен тоже поднимаемся и я беру ее под руку, тяну к выходу.
Собаки