Вскоре они запланировали свое первое сафари на неуловимого основателя Талибана муллу Омара, известного под кодовым названием «объект “Медведь”», — одноглазого бывшего моджахеда и фактического главу Афганистана с момента возвышения Талибана в середине 90-х годов и до того момента, когда это движение было низложено в результате американского вторжения. Ходили слухи, что он находится в отдаленных горах провинции Бамиан, к северо-западу от Кабула, где были расположены гигантские высеченные в скалах статуи Будды (в конце концов, они будут уничтожены силами талибов). По данным ЦРУ, он затаился в одном из кишлаков, переезжая из одного безопасного места в другое.
Планировалось поймать его во время переезда между конспиративными базами, используя в качестве проводников и охранения на горной местности местный партизанский отряд численностью восемьдесят человек. В этой операции «морских котиков» и боевых диспетчеров должна была сопровождать группа британских специалистов из Специальной Лодочной Службы в составе шести человек. Позывной группы на время операции — «Мако-30», стандартный для снайперов «красного» отряда. Пятнадцатого февраля девятнадцать американских и британских спецназовцев поднялись на борт трех вертолетов MH-47 160-го авиаполка, чтобы совершить стомильный перелет в Бамиан. Слэб и Джон вместе с еще несколькими «морскими котиками» летели на «Мелке-1» (головном вертолете), британцы — на «Мелке-2», а Энди и Гуди — на замыкающем борту. В вертолете Энди находилась еще и боевая поисково-спасательная группа (сокращенно CSAR, произносится как «си-сар») из эскадрильи специальной тактики. Возглавлял ее офицер-«пиджей» по имени Кири Миллер, а специалистом по наведению и корректировке авиаударов являлся Гейб Браун. Поисково-спасательная группа не входила в состав сил и средств, выделенных для проведения операции; боевые спасатели находились там только на маловероятный случай крушения вертолета или вызова медицинской эвакуации другими группами спецназа, работающими в тот вечер. Кири Миллер и Гейб Браун даже не подозревали, что их судьбы вновь пересекуться с Джоном Чепменом на горной вершине, название которой никто из них ранее еще даже не слышал — Такургар.
Оказавшись в темноте на посадочной площадке, бойцы быстро высадились на безымянную долину высоко в горах рядом с небольшим кишлаком с глинобитными дувалами. Когда вертолеты улетели, Слэб и командир группы СБС встретились с местными партизанскими лидерами и обсудили обстановку. Одно было ясно: афганцы не собирались вести американцев куда-то в темноте. «В итоге, попререкавшись с повстанцами, нам пришлось занять оборонительную позицию, расположившись в козьем загоне, и дожидаться рассвета», — вспоминает Энди.
Рассвет преподнес сюрприз. Афганские партизаны взяли с собой ослов, чтобы везти припасы и рюкзаки американцев, потому что они собирались пройти двадцать два километра до позиции над кишлаком, откуда, по их словам, Омар координировал операцию талибов. Энди и Джон с сомнением посмотрели на животных. По словам Энди: «Они были похожи на немецких овчарок, настолько они были маленькими, и мы посмеялись, потому что думали: “Да, точно, эти существа умрут под тем грузом, который мы с собой взяли”». Нагруженные опытными афганскими погонщиками, отряд, включавший сто человек и ослов, отправился к далекой цели, пробираясь все выше в горы по узкой тропе. Энди продолжает: «Примерно через полчаса эти маленькие ослики скрылись из виду». Ребята с ужасом наблюдали как теряют из вида свои боеприпасы, снаряжение для выживания и батареи.
Долгий день перешел в ночь, когда войска заняли позицию для штурма на хребте, возвышающемся над очередным безымянным кишлаком — предполагаемым редутом Омара. К сожалению, погода снова разгулялась, с наступлением темноты видимость ухудшилась. «Нулевая видимость, абсолютное дерьмо для самолетов», — вспоминает Энди. Партизаны говорили Слэбу и британскому командиру, что Омар точно находится в кишлаке, но в условиях ледяной горной бури афганцы не хотели двигаться вперед, и союзники согласились отойти в соседний кишлак и переждать непогоду.
Благодаря переводчику и повстанцам каждый из бойцов «Мако-30» вынужден был поселился в отдельной местной семье. Джон и Слэб с несколькими «котиками» отправились в одну, британцы — во вторую, а Энди с остальными спецназовцами — в третью. «Они никогда раньше не видели западных людей, единственными иностранцами, с которыми они сталкивались, были советские войска. Они были в ужасе», — вспоминает Энди. Кто мог порицать их? Американцы, опасавшиеся реальной возможности засады и подозрительно относившиеся к своим вынужденным «хозяевам», выставили мужчин из домов, но продолжали пристально наблюдать за ними. Повстанцы также увидели возможность и попытались вытолкнуть наружу женщин и детей, чтобы остаться внутри в тепле. Источник тепла был крохотным — не больше банки из-под кофе, но тем не менее это было тепло. Когда Джон увидел, что происходит, он вмешался.
— Ни за что! Мы не оставим женщин и детей на холоде. Они останутся, а вы уходите, — приказал он через переводчика.
Пуштунское гостеприимство требовало, чтобы местные жители кормили и ухаживали за опасно выглядящими и хорошо вооруженными чужаками, поэтому семья зарезала коз и кур, скормив американцам значительную часть своих зимних запасов. Взамен Гуди, командир подгруппы «морских котиков», где был Энди, попытался заплатить им долларами США, но семья отказалась принять наличные, хотя и понимала ценность американской валюты. Постепенно жители кишлака поняли, что эти люди не представляют угрозы, и с осторожностью приняли их, во многом благодаря доброму характеру Джона. Позже Слэб скажет: «Джон вел себя с ними спокойно, и я абсолютно уверен, что именно это помогло нам остаться в безопасности»
В доме Джона и Слэба было двое маленьких мальчиков и крошечная годовалая дочка, смуглая красавица с огромными шоколадного цвета глазами, темными бровями и обезоруживающей улыбкой. Когда Слэб уселся за свой тактический ноутбук Toughbook, чтобы связаться со штабом 6-й команды «морских котиков» в Баграме, Джон вспомнил о своих собственных дочерях, Мэдисон и Брианне, которые были не намного старше, и сразу же начал устанавливать контакт с детьми. Понимая, насколько сильно они выбивают из колеи этих скромных людей, Джон был настолько уважителен и полезен, насколько это вообще было возможно; не то чтобы другие этого не делали, но Джон