Сомнений не оставалось — вертолет падал вниз. И все же Калверт, опираясь на более чем десятилетний опыт полетов на MH-47, сумел выполнить «посадку практически на нулевой скорости». Он вспоминал, как несмотря на крутой склон горы и потерю управляемости, он «почувствовал, что мы сели пусть и жестко, но настолько хорошо, насколько позволяли обстоятельства. Но машина явно была нестабильна, поэтому я держал органы управления, понимая, что пассажиры сзади будут покидать борт, а Чак (второй летчик) в этот момент потянул рычаги управления тягой. Тогда я впервые осознал, что взлететь мы уже не сможем. Чак хлопнул меня по руке, крикнул: “Я пошел!” — и исчез в левом аварийном выходе».
Кабина стремительно наполнялась дымом. Из-под приборной доски и распределительного щита электропитания перед Калвертом вырывались языки пламени. Снаружи он увидел троих боевиков, ведущих огонь по ним с крупного скального выступа [78]. Летчик схватил свою винтовку М4, передернул затвор и начал стрелять через блистер, при этом левой рукой продолжая удерживать вертолет с помощью ручки управления. Это было поразительное проявление хладнокровия и мужества — особенно с учетом того, что в кабине он оставался один.
Когда, казалось, положение вертолета наконец стабилизировалось, он убрал левую руку с ручки управления, потянулся вверх и попытался открыть аварийный выход, размышляя: «Я никогда раньше этого не делал». Ему удалось распахнуть люк, выбив панель ногой, и та рухнула в снег в четырех футах внизу. Он вспоминал, как, все еще ведя огонь одной рукой, и с вытянутой вверх левой рукой, «почувствовал, как ее резко отбросило влево. Не знаю, сколько времени я так просидел, но помню, как сидел и смотрел на свою руку. Перчатка была вывернута наизнанку и держалась только на кончиках пальцев. Боли не было. Я таращился и думал, что моя рука похожа на гелевый светильник. Из нее фонтанировала кровь, кисть свисала с края запястья, и она светилась». В состоянии шока Калверт не понимал, что на самом деле он принял за свечение трассирующую пулю калибра 7,62-мм, горевшую внутри его ладони.
В хвостовой части машины на своем месте сидел Гейб — рядом с кабиной и сразу за Филом Свитаком, правым бортовым стрелком минигана. Он почувствовал, как содрогнулся вертолет, и даже сквозь рев двигателей и свист несущего винта услышал взрыв гранаты. Он встретился взглядом с Кири: «Мы оба подумали одно и то же: “Ну вот, началось!” Весь десантный отсек заходил ходуном именно в тот момент, когда Свитак открыл огонь — шесть тысяч выстрелов в минуту, поток трассирующих пуль, превратившихся в прямую линию, связывающую его с противником. Миниган M134 издал резкое «трррррррр!» — и вдруг смолк. Гейб увидел, как стрелок обмяк над оружием — пулеметная очередь пробила его грудь, убив на месте.
Бойня внутри вертолета усилилась, пока подбитая машина оседала на землю. Находившийся внутри рейнджер, специалист Марк Андерсон, командир пулеметного расчёта М240, крикнул своему помощнику среди хаоса: «Сегодня я чувствую себя рейнджером!» — но едва слова сорвались с его губ, как он рухнул замертво: невидимые противники прострелили его через тонкую, словно бумагу, обшивку вертолета. Когда бойцы начали выбегать через задний трап, двоим из них — сержанту Брэдли Кроузе и капралу Мэтту Коммонсу — повезло ничуть не больше. Оба товарища по взводу упали мертвыми всего в нескольких шагах от открытой рампы — их срезала новая пулеметная очередь.
Гейб, уже поднявшийся на ноги, ждал своей очереди выбраться к чёрту из этой смертельной ловушки. Снаружи должно быть лучше. Когда Свитак принял на себя всю пулеметную очередь, он, скорее всего, ценой собственной жизни спас жизнь боевому диспетчеру. Но времени размышлять о везении не было — Гейб еще не сошел с рампы вертолета, а уже видел, как замертво пали трое. С таким темпом через пять минут они погибнут все, а он по-прежнему не имел ни малейшего представления, где именно находится. Ни у кого из них не было карт этой горы или окружающей местности (еще одно проклятие поисково-спасательной службы: карт на целевой район никогда не выдавали, просто потому, что место операции становилось известно только после возникновения кризисной ситуации). Гейб стоял, ожидая либо смерти, либо возможности покинуть вертолет, пока бойцы перед ним пытались по-быстрому свалить из подбитой машины. На часах было 06:15.
Как только он сошел с рампы, то увидел Джейсона и Кири, занятых ранеными:
«Они делали работу “пиджеев”, то есть оказывали помощь». Выбравшись в снег, диспетчер споткнулся и задал сам себе вопрос: «Что я должен сделать? Как я могу реально повлиять на ситуацию?» Для начала он укрылся за камнем, в то время как вокруг все взрывалось огнем, и от попаданий пуль взлетал снег и фонтанчиками вздымалась земля. Находившийся позади вертолет получил еще один удар из РПГ — на этот раз в носовую часть. Но взрыв и его ударная волна прокатились по всему фюзеляжу, докатившись и до Гейба. Он посмотрел на свое «укрытие» — камень высотой лишь по середину икры — и опустился на одно колено. Вокруг не было ничего, кроме снега. Он крикнул ближайшим рейнджерам:
— Кто здесь командир группы?
Это может показаться странным, но, как он пояснил позже, «вы должны понять, я никогда прежде не встречал этих людей, а на всех них были эти одинаковые чертовы шлемы. Кругом царил хаос, и я даже не знал, кто был уже мертв».
В этом оглушительном аду, пока рейнджеры поливали вершину огнем, Гейб и Селф успели перекинуться несколькими словами. Противник над ними вновь занял бункер № 1 — со смертью Джона Чепмена эта позиция открыла новые возможности для ведения огня сверху вниз по новому отряду неверных, высадившихся на их горе. И хотя среди боевиков тоже росли потери, они едва ли могли поверить в собственную удачу: третий вертолет — несомненно, хвала Аллаху, доставленный прямо им в руки. И пусть на этом борту прибыло больше бойцов, но у противника оставалось численное превосходство, господство по высоте и более мощное вооружение.
Не имея укрытия и нуждаясь в том, чтобы сориентироваться, оценить местность и взять под контроль все силы и средства авиации, которые наверняка шли ему на помощь, Гейб Браун в одиночку принялся за работу, чтобы лишить врага его преимуществ. Первым делом он вышел в эфир на общей частоте ганшипов, обращаясь к самолетам AC-130, которые все еще кружили над районом. «Я связался с Майком Буше и диспетчером Джоэлем Хиксом —