Вспоминаю одну из переписок, которую нашел в телефоне адвоката.
«Сань, можешь поколдовать в фотошопе? — написал адвокат абоненту ''Хакер'', и прикрепил фотографию Маши, которая была сделана на московской выставке здравоохранения, я понял это по плакату за ее спиной. А дальше выслал ему фото Киреева, сидящего за столиком в кафе. — Сделай так, чтобы девушка сидела рядом с ним».
После прочтения этого сообщения, я жаждал только одного: поехать к адвокату и сравнять его с землей. Понял, что у Маши нет отношений с Киреевым, и внутри появилась надежда на то, что я смогу вернуть ее. К тому моменту я уже тысячу раз успел проклясть себя за связь с Анжелой и пожалеть о том, как поступил со своей семьей.
Адвокат думал, что обвел меня вокруг пальца, но не учел один момент: только в картах шестерка бьет туза, а в жизни все совсем иначе. Рано или поздно я все равно узнал бы правду. Жаль, что это произошло сейчас — именно в тот момент, когда у Маши уже закрутились отношения с Киреевым.
— …Таким образом вы не только привлечете новых клиентов в программу, но и выиграете в процентах, — подытоживает мой собеседник, даже не догадываясь о том, что все это время он вел монолог с самим собой.
— Давайте обсудим это в офисе, — пытаюсь отделаться от него.
— Да, конечно, — охотно кивает Григорий и выставляет указательный палец. — Но есть еще один важный момент.
Он снова жужжит над ухом как назойливая муха, а я погружаюсь в свои мысли.
«Получается, Маша познакомилась с ним благодаря мне, — мысленно усмехаюсь и набираю полную грудь воздуха. — Вот тебе и ирония судьбы… Если бы его сын не врезался в нашу яхту, то Маша бы и знать не знала о существовании этого Киреева».
— …Вы тоже так считаете, Кирилл Родионович? — заглядывает в лицо Григорий. — Можно эту опцию, конечно, доработать, но в целом…
Я замечаю, как Маша с Тасей и Киреевым выходят на террасу и голос собеседника снова растворяется словно в тумане. С колотящимся сердцем смотрю, как троица направляется к столику, к которому подходит женщина в возрасте. Киреев обнимает ее, затем указывает на Машу с Тасей.
— Прошу прощения, — бегло смотрю на Григория. — Все вопросы обсудим в офисе.
Иду к бару, заказываю выпивку и наблюдаю за тем, как Маша с дочкой общаются с седовласой незнакомкой в больших круглых очках.
«Кто она?» — задумчиво смотрю на нее.
Появляется одно предположение, но я уверен, что ошибаюсь. Сомневаюсь, что отношения Маши и Киреева уже созрели для знакомства с родственниками.
Набираю в Яндексе «Мать Руслана Киреева» и… выходит фото этой женщины.
«Киреева Елизавета Аркадьевна, российская актриса театра и кино», — читаю про нее в Википедии. А дальше нахожу информацию о том, что она играет в одном спектакле с некой Дарьей Киреевой, бывшей женой Руслана.
— Она проездом в Сочи, — заметив мой интерес к актрисе, шепчет бармен, и ставит на стойку стакан с выпивкой. — Когда приезжает, обязательно заглядывает в наш ресторан.
Глава 35
Спустя три дня
Адлер
Кирилл
Второй час сижу на скамейке у подъезда Маши. Знаю, что ее нет дома, как и машины во дворе, но все равно без конца поглядываю на ее окна, как будто в них внезапно загорится свет. Рядом со мной лежит большой букет из пышных роз и белый медведь для Таси. Сидит, опустив голову, и ждет свою новую хозяйку. Надеюсь, дочке понравится мой сюрприз. Знаю, как она любит мягкие игрушки.
С того момента, как встретил жену и дочь в ресторане, прошло уже три дня, но я только сейчас приехал поговорить с ними. Мне понадобилось время на то, чтобы подобрать слова, которыми буду возвращать семью. Я все переосмыслил и понял, что кроме Маши и Таси мне никто не нужен. Они — все, что у меня есть. И я дал себе слово, что больше никогда не поведусь на другую. Даже если передо мной будет вилять задом обнаженная модель, я не взгляну в ее сторону. Мне урока с Анжелой хватило сполна.
Сам себе поражаюсь: и что меня не устраивало в семейной жизни? Раньше приезжал домой, и там пахло настоящей домашней едой, а не враньем, и не ресторанными пельменями, как было с Анжелой. Жена всегда встречала меня поцелуем, а дочка с порога вешалась на шею, а потом показывала поделки и рисунки, принесенные из садика. Уютно было. Хорошо. Спокойно. Но черт меня дернул повестись на эту Анжелу. Как будто в голове произошло какое-то помутнение, и кроме нее я никого не видел перед собой. Сейчас это помутнение прошло. Но расплачиваться за него я буду еще очень долго.
Постоянно думаю о нашем прошлом с Машей, и о той встрече в ресторане, которая третий день не дает мне покоя. Ведь еще совсем недавно я был с женой и дочкой, мы всегда вместе проводили досуг, а теперь рядом с ними нарисовался какой-то черт и занял мое место. Знаю, что сам во всем виноват, и не могу упрекнуть Машу в том, что она нашла мне замену, но от одной мысли, что она с кем-то встречается, по моему телу проносится разряд тока.
«Идиот, — сокрушенно вздыхаю я. — Сам все развалил вот этими вот руками».
Черт, я столько боли причинил ей, что готов убить себя за это. Вспомнить только, как у нее руки тряслись, когда она впервые увидела Анжелу. Представляю, что она чувствовала, стоя в больничной палате и глядя на то, как меня гладит по лицу другая. Наверное, примерно то же самое почувствовал я, когда увидел ее и дочку в ресторане с Киреевым.
Я корю себя за все, что сделал. И даю себе слово, что теперь все будет по-другому. Больше никогда не предам и ни на кого не променяю свою семью. И если уж у жены будут трястись руки, то только от тяжести букета, и никак иначе. Мы с ней всю жизнь друг за друга и в огонь, и