— И она сворачивается. Так вы, кажется, сказали?
— Да, именно сворачивается.
— А как же мы? Тоже свернемся?
— Не беспокойтесь, Билл. Скорее всего, камера просто исторгнет все принесенные в нее извне материальные объекты, когда они перестанут в ней умещаться, включая нас.
— То есть просто выплюнет.
— Пусть выплюнет, если вам так больше нравится.
— А как насчет того влияния, которое оказывает сама камера на наш мир? Вы о нем тоже упоминали.
— Поэтому мы и заблудились. Локальные нарушения магнитного поля, помехи в работе GPS и даже изменение рельефа.
— Ах, ну да, компас же не работал. У вас на все есть ответ. Тогда скажите мне, почему Антону не удалось вынести из домика эту штуку?
Билл указал на ноутбук.
— Просто он не знал, как это сделать.
— А вы знаете?
— Нет, не знаю, и, пожалуй, никто не знает. Эта вещь, как я уже говорил, единственная реальная здесь, и она не наша. Мы не обладаем достаточным знанием, чтобы перенести ее в наш мир. Тут нужно нечто большее, чем просто мускульное усилие.
— Нет, это просто поразительно, невозможно, нереально. Но откуда вы все это знаете?
— Всего лишь догадки, не больше. Подкрепленные несколькими фактами, которые, впрочем, скоро и так исчезнут. На самом деле для нас сейчас важно другое. Нам выпала огромная удача, невероятный шанс. Ни по какой теории этот шанс нам выпасть не мог, а он все равно выпал. В наших руках оказался источник вселенской мудрости, кладезь познания и дельфийский оракул в одном лице. И вот это действительно поразительно, невозможно, нереально.
Андрей пододвинул к себе ноутбук и открыл его.
— А теперь я прошу вас внимательно меня послушать, — Андрей говорил спокойно и очень серьезно. — По моим подсчетам, у нас осталось не больше получаса прежде, чем камера полностью свернется. За эти полчаса мы должны выбрать один вопрос. Задавать вопрос, интересующий исключительно нас, мы просто не имеем права — это было бы нечестно по отношению к человечеству. Нам нужен вопрос, который интересует человечество в целом.
Первым отозвался Билл:
— Мы не можем решать за все человечество — это слишком большая ответственность. Нам не простят нашего выбора, если он окажется неверным.
— Да, Билл, мы не можем, но мы должны. И чего нам уж точно не простят, так это того, что мы не воспользуемся предоставленным шансом.
— Все равно — слишком большая ответственность. Я не берусь взять ее на себя.
Андрей обратился к Антону:
— У тебя что-нибудь есть?
Антон, согнувшись и присев на корточки, приблизился к столу и сел на пол, поджав под себя ноги.
— Я тут думал, пока ты говорил с Биллом. Но в голову лезут либо глобальные банальности, вроде «в чем смысл жизни?», либо конкретные безделицы, вроде «как достичь третьей космической скорости?». Это ведь не только огромная ответственность, но и большая проблема. Что спросить? Задать заведомо неоднозначный вопрос и получить на него такой же ответ или спросить о способе решения насущной проблемы, с которой мы, возможно и сами скоро справимся?
— Спросить о проблеме, с которой мы заведомо не справимся?
— Ты знаешь такую проблему?
Андрей покачал головой:
— Я знаю, что я ничего не знаю, но пришельцы и этого не знают.
— Получается, что нам и спросить-то нечего, — Антон выпрямил ноги, просунув их под стол, и носки его ботинок выглянули с другой стороны стола. — К тому же какой бы вопрос мы ни выбрали, все равно потом будем жалеть.
Лавки уменьшились настолько, что на них невозможно было сидеть, поэтому Андрей с Биллом присоединились к Антону на полу. Андрей держал в руках ноутбук, больше похожий теперь на калькулятор, а его голова упиралась в потолок. У них оставалось минуты две.
— Мы не сможем выбрать какой-то один вопрос, — сказал Билл. — Мы хотим знать слишком много, а знаем слишком мало.
Антон, глядя перед собой, продекламировал:
— Не знали мы, кто такие есть; не знали также, каковы и как такими стали. Не знали, какими были и какими будем. Не знали, куда идем и откуда пришли; не знали также и зачем. Не знали ответов на вопросы, но не знали и самих вопросов. И решили тогда, что должно нам познавать.
Андрей посмотрел на Антона и улыбнулся.
— Ты гений, Антон, и гениальность твоя натуральна, поскольку ты сам об этом не подозреваешь.
— Что ты задумал?
— Нет времени объяснять. Доверьтесь мне.
Андрей, держа миниатюрный ноутбук в одной руке, указательным пальцем другой нажал на красную кнопку и, глядя на крохотный экран, четко произнес:
— Каков самый главный вопрос человечества?
В тот же миг мир вокруг них стал резко сжиматься, пока не свернулся в точку.
Зрение постепенно возвращалось, и Антон смог увидеть Андрея, собирающего вещи. Избушки не было — лишь горстка золы из печки. На земле валялись рюкзаки и металлические кружки, чайник Андрей уже упаковал. Рядом Билл, стоя на коленях, тер глаза. Антон зачем-то полез в карман и достал компас. Тот работал исправно.
— Ты успел? — спросил Антон хрипло.
Затем прокашлялся и повторил:
— Успел прочитать?
— Успел, успел. — Андрей уже надел рюкзак. — Собирайся скорее, Антон, у нас мало времени.
— Почему? — Антон еще не совсем пришел в себя. — Что там было?
— Все. Там было все. Но теперь нам предстоит много работы. По дороге расскажу. Вставай.
Андрей увидел, что Билл уже очнулся, и спросил у него:
— Билл, вы в порядке?
— Да, я в порядке. А вы все-таки свой шанс не упустили. Но как теперь быть с ответом?
— Правильно сформулированный вопрос уже содержит половину ответа. И потом, должны же мы хоть что-то сделать сами.
Андрей помолчал немного и добавил:
— У нас есть величайший дар: способность познавать. Не будем же пренебрегать им.
Он подождал, пока Антон с Биллом соберутся, и они все вместе пошли в мир, полный вопросов, на которые еще только предстоит ответить.
Боб ГРЕЙ
ЗАКОН ОТРАЖЕНИЯ
детективный рассказ
Если бы не кризис! Сами посудите, кабы не августовская катавасия, встал бы я, человек в высшей степени миролюбивый, на «тропу войны»? Ни за что! Однако кризис грянул, и что в итоге? Ныне я пребываю в краях, куда Макар телят не гонял. Не верите? Тогда попробуйте отыскать на острове Тобаго хотя