Искатель, 2005 №2 - Андрей Ивахненко. Страница 52

Писк в наушнике стал нестерпимым, и профессор взглянул наконец на экранчик радара. Десять метров! Он подскочил как ужаленный и стал пятиться, с ужасом всматриваясь в темень леса.

Словно торопясь не пропустить самое интересное, из тучки выкатилось солнце. И тут же из-за дерева, исподлобья глядя на профессора, вышел волк.

— Вот ты где… — хрипло прошептал Засекин и выронил ненужный уже радар. — Не по размеру лиса-то оказалась…

Волк медленно наступал, и на его расцарапанной морде темнела запекающаяся кровь.

…С большим трудом он поднялся с земли, ощущая так называемую «боль» всем телом — изношенность этого организма давала о себе знать. Вдобавок ко всему невыносимо першило горло, болела челюсть и расцарапанное лицо щипало и кровоточило. Он перешагнул через издохшего волка и пошел назад — нужно было приспосабливаться к новым условиям существования.

История, повествующая об этом происшествии, искажена до неузнаваемости. Поэтому вопрос, каким образом легенда сумела опередить во времени событие, породившее ее, становится будто бы несущественным. Да и люди, среди которых это сказание бродит еще по свету, слишком далеки от того, чтобы обращать на это внимание.

— Славная песенка! — сказала лиса. — Да стара я стала — плохо слышу. Сядь ко мне на мордочку да пропой еще разочек.

Колобок прыгнул лисе на нос и запел:

— Я колобок, колобок!..

А лиса его — ам! — и съела.