Что-то проворчав насчет беззакония, Владимир скрылся в соседней комнате. Капитан закурил, выпустил дым в форточку и взглянул на Алешу.
— Вы еще здесь… Что собрались писать, драму или фельетон?
— На что потянет… — Алеша запнулся на секунду и, набравшись решимости, высказал свои соображения. Оленин выбросил сигарету и потянулся за новой.
— Да, вы правы, такая туша не может ходить бесшумно.
И силу рассчитать тоже, а убийца ударил очень аккуратно — то ли боялся, что кровь брызнет, то ли… И потом, алиби Киреева легко проверить: джип — довольно редкая штука, особенно в нашем мегаполисе. Кто-то обязательно должен запомнить.
— А если он приезжал вчера вечером на электричке?
— Проверим, само собой. — Он что-то черкнул в блокнот. — Однако, кроме зыбкого мотива, мы ничего не имеем.
— Зыбкого? — возмутился Алеша.
— Сами же сказали, о том, что он сплавил в дурдом родную бабушку, и так знает вся деревня. А также что Барви-хин, главврач, разъезжает по окрестностям на новенькой «Ниве».
Дом бабы Клавы выглядел и впрямь не слишком презентабельно: покосившиеся окошки, давно не мытые, черные от времени бревенчатые стены, ушедшее в землю крылечко и подгнивший сарай посреди огорода с самодельной теплицей. По огороду важно расхаживали пестрые куры и огромный пестрый петух. Алеша невольно восхитился его внешностью: перья отливали всеми оттенками меди, латуни и червонного золота из древних пиратских кладов. Хвост напоминал алый плюмаж рыцарского шлема, а крылья обрамляла роскошная бархатно-траурная кайма.
Алеша с трудом оторвал взгляд от красавца, посмотрел вокруг и тут же заметил странную деталь: у дальнего правого угла дома виднелись контуры большой ямы — словно кто-то незнамо зачем подрывал фундамент. Потом яму спешно засыпали, но — прошли дожди, и земля осела…
— Клад искали? — светски полюбопытствовал он, увидев молодую женщину возле крыльца.
Женщина была ослепительна: этакая худющая и грациозная египетская кошка, стриженная по последней моде, с великолепными высокими скулами, длинными черными ресницами, на которые она не пожалела целого тюбика туши «Мэйбелин», длинной шеей и длинными стройными ногами, вбитыми в узкие провоцирующие джинсы, подчеркивающие упругость молодых ягодиц. Завершали облик тонкая золотая цепочка на острых ключицах, свободная маечка с иноземной надписью и босоножки на высоком каблуке. Сощурившись, уперев руки в бока и сложив бантиком губы в перламутровой помаде, она лениво разглядывала Алешу.
— Ступай, мальчик, я убогим не подаю.
— Ну и зря, — пожал он плечами. — Благотворительность нынче в моде. Это ваш шикарный джип посреди дорожки?
— А что, он мешает проехать вашей «Тойоте»?
— «Линкольну». Вообще-то я корреспондент из газеты, и мне уже двадцать два.
Девица зевнула.
— И что тебе нужно?
— Вы знаете, что ваша соседка убита вчера вечером?
— Наслышана, — равнодушно отозвалась «кошка». — Вся деревня в оргазме: такое событие… Кстати, ты не видел моего Вовочку?
— Капитан берет его отпечатки пальцев.
— Какие отпечатки? — удивилась она. — Мы приехали только сегодня утром.
— А яму когда закопали?
— В понедельник… Эй, ты что, шпионишь?
— Мне нужно только поговорить, — твердо сказал Алеша, дивясь собственной смелости, и со значением добавил: — Пока на вашего Вовочку не надели наручники.
— О Господи! Да о чем?
— Об убийстве. И о бабе Клаве, естественно.
Она наморщила гладкий лобик, изображая некий мыслительный процесс, потом, спустя, наверное, минуту, осторожно изрекла:
— Ладно, проходи.
Несмотря на ясный полдень, в доме было почти темно, словно в обители Бабы Яги. Алеша едва не ударился головой о притолоку. Бизнесменова супруга, напротив, двигалась легко и уверенно: видимо, успела освоиться.
На обшарпанном деревянном столе лежала закуска в пластмассовых тарелочках и стояла початая бутылка коньяка. Верочка лихо опрокинула в себя полстакана, ногтем подцепила ломтик ветчины и сказала:
— Да она же дурочка, все знают. Оттрубить сорок лет на ферме — у кого угодно крыша поедет. А Вовочка перед ней разве что танец с саблями не исполнял: и продукты возил, и телевизор подарил почти новый…
Алеша, слегка привыкнув к полумраку, обошел телевизор вокруг и с сомнением поджал губы. Черно-белый «Рекорд», густо покрытый пылью, смирно стоял на тумбочке. Судя по виду, он был украден с ближайшей свалки радиоактивных отходов.
— Знаешь, что она смотрела? Никогда не догадаешься.
— Мексиканские сериалы? — наугад спросил Алеша, вспомнив пристрастия своей мамы.
— А вот и нет! — Верочка торжествующе посмотрела на собеседника и с хрустом смяла крабовую палочку. — Она обожала рекламные ролики! Другого ничего не признавала. Особенно этот, про банк «Империал».
И, сдвинув брови, продекламировала:
— «Войско Александра одерживало победу за победой, но, отягощенное богатой добычей, не могло двигаться дальше. И тогда повелел Македонский собрать все сокровища и сжечь в огне. И пошли они дальше, и покорились им и Персия, и Бакта, и Индия…» Тьфу, уж и сама выучила наизусть.
— Странное пристрастие, — вынужден был признать Алеша. — Почему же так?
— А она, видишь ли, вообразила себя его внучкой. Тычет грязным пальцем в экран: вон, мол, мой дед.
— И после этого вы отправили бабу Клаву…
— А что еще прикажешь? Оставлять ее на воле? Сегодня она внучка, завтра — сама Македонский, этак возьмет садовые ножницы и пойдет по деревне врагов кромсать.
— И что, уже были прецеденты?
— Пре чего? — не поняла Верочка.
— Ну, она уже бегала с садовыми ножницами?
— Не знаю, — она смутилась. — Это тебе Вовочка лучше скажет.
Она уселась рядом с Алешей на продавленную кровать и закинула ногу на ногу, демонстрируя неплохие бедра.
— Язык у людей — что помело. Это ж надо такое выдумать: якобы мы нарочно сдали бабку в психушку, чтобы завладеть ее домом! Тьфу! — Верочка грациозно изогнулась и экспансивно шарахнула кулачком по бревенчатой стене. Сверху посыпалась труха. — Эта избушка на курьих ножках! Этот нужник средь русских полей! — Она вдруг поникла и заметила с долей эмигрантской тоски в голосе: — Хотя, я ведь выросла в таком нужнике.
— То есть?
— Ну, не в этом конкретно, а в похожем. Село Нижние Сволочи — не приходилось бывать? Вообще-то их двое, Сволочей: Верхние и Нижние (Алеша живо представил себе карту области, что висела у него дома над столом: точно, есть такие, он еще потешался над названием). С пятнадцати лет на ферме, матери помогала за коровами ходить. А как мне шестнадцать стукнуло, местные «бравые парубки» увели меня в сарай и решили вые… Ну, это самое. Еле убежала. А утром села в электричку — и в город. Тут меня Вовик и подцепил.