— Все из них чистокровные, — заговорил первым Черника, ощутив повисший в воздухе вопрос. — Так что не удивляйся, если это место для тебя выглядит как гетто. Это всего лишь один из примеров социального расслоения.
Я отмахнулся от очередного смуглого торговца, который пытался продать мне ножи с гравировкой, и спросил:
— И вот в таком месте живёт твоя сестра? Что она вообще тут забыла?
Черника ухмыльнулся:
— И я здесь жил, где, ты думаешь, Либертал набирает людей в свои ряды? Оглянись, Смертник, ты среди униженных и обиженных. Самое дно социальной лестницы так называемых чистокровных. Мы с сестрой оказались здесь сразу после массового расселения с нашего рубежа.
Я краем глаза посмотрел на идущего рядом громилу и с интересом спросил:
— Значит, ты с ВР-2? Скажи… а ты помнишь, как там всё выглядело?
Черника покачал головой.
— Нет, нас схватили ещё у принтера, совсем слепыми, куда-то отвезли, а глаза я открыл уже на ВР-1, когда у меня проверяли уровень генетического импринта. Так что я не могу сказать, был ли похож мой рубеж на твой, если ты об этом спрашиваешь.
А он намного умнее, чем может показаться на первый взгляд, из-за всей этой горы мышц и количества железа, которое фактически делало его на одну треть киборгом.
Вокруг сновали подростки лет пятнадцати, может, чуть старше. Они были одеты в когда-то белые майки, а на ногах широкие шорты ниже колен. Черника заметил мой взгляд и спешно пояснил:
— Малолетние члены местных банд. Да, Смертник, я знаю, как ты обычно любишь решать вопросы, но здесь лучше не стоит проливать кровь, и я тебе объясню почему. В этом районе ОлдГейта у каждого второго есть оружие, даже пацаны и те быстрее научатся, как разбирать и собирать ствол, нежели впервые с девочки снимут лифчик, понимаешь, о чём я? Здесь очень сильный культ, и речь не только о религии. Любая тварь, даже та, что копается у тебя под ногами, за секунду выкупит, что мы не местные, и озлобится на нас только из-за этого факта.
Я понимающе кивнул, не собираясь обрушивать себе на голову нависшие над ней дома, и поинтересовался:
— С этим всё понятно, можешь не переживать, но ты упомянул религию.
— Культ Матери Смерти, — ответил Черника, и в его голосе прозвучали странные нотки поклонения. — Но об этом лучше не говорить. Всё, что могу тебе сказать: местные не особо любят, когда другие упоминают её имя вслух. Если хочешь, по пути можем зайти в церковь, и ты сам всё увидишь.
— Спасибо, — ответил я, замечая, как трое подростков кого-то знатно запинывали в одном из узких переулков. — Я не особо религиозен, так что просто обойдусь твоим советом. Кстати, куда мы идём?
Черника внезапно нахмурился, словно старался оттянуть этот момент как можно дольше, и нехотя ответил:
— Как я тебе и говорил, моя сестра была не в восторге от того, что я вступил в Либертал. Ты должен понять, что у нас тогда не было ничего — ни железа, ни статуса, даже омни на обычную питательную пасту. Кай мне пообещал, что с моим врожденным телосложением я смогу быстро не только заработать, но и подняться в организации. А это всё, чего мне тогда хотелось — не ложиться спать на голодный желудок.
— Звучит так, словно у твоей сестры больше принципов, по которым она живёт, чем здравого ума, но я не могу её за это винить, у каждого свой жизненный путь. Кстати, как её зовут?
— Франческа, — ответил Черника и тут же себя поправил. — Фи-Фи, но все обычно её называют просто Фи. Вторым именем я её называл раньше, но теперь ей это не нравится. Мы идём к местному барыге. В последнее время, как она стала даркраннером, взяла себе прозвище Ночная пантера. Знаю, звучит так себе, но Фи всегда любила яркие выражения.
Мы свернули за угол, где закончилась рыночная зона, и жилые дома вновь сузили дорогу до узенькой аллеи. С окон верхних этажей на нас смотрели курящие люди всех цветов и мастей. Курили даже мелковозрастные, что неудивительно. Черника шёл весьма уверенно, а всё, что крутилось у меня в голове, — это не выплеснет ли кто-нибудь нам на головы ушат помоев.
— Значит, твоя сестра подалась в наёмники, как и ты? — мпросил, заметив, что всё чаще стал встречать людей постарше, носивших примерно одинаковую униформу уличных банд.
Черника нахмурился и с сожалением ответил:
— Она бы с тобой не согласилась, так как считала Либертал сборищем фанатиков с идиотской идеей и, в конечном счёте, оказалась права. Я попытался её отговорить, но…
— Она тебя не послушала, — закончил за него и спросил. — Когда это было?
— Месяца три назад, — ответил Черника и кивнул в сторону обычной каменной пятиэтажки. — Мы почти пришли.
Это место явно принадлежало местной банде, так как у входа кучковалась группа вооруженных людей в характерной униформе. У всех белые майки, на лице татуировки, смуглая или чёрная кожа, заметные следы имплантов и взгляды настоящий убийц. Им был бы позавидовали ублюдки с Третьего рубежа, которые целыми днями занимались одним и тем же — пьянством и мордобоем.
Мы остановились недалеко от входа, и Черника указал на небольшой пластиковый столик с грязным красно-белым зонтиком и произнёс:
— Позволь мне самому с ним поговорить. Будет лучше, если я зайду один, так они станут меньше нервничать. Мы знакомы, правда, не виделись почти год, но, думаю, он вспомнит моё лицо.
Мне эта идея не нравилась, но Черника был прав. Мы явно находились на вражеской территории, где каждый глаз и каждый ствол смотрел нам в спину. Лучше не провоцировать этих людей без нужды, спокойно отыскать его сестру и вернуться обратно, пока горел весь остальной ОлдГейт. Мне бы не хотелось сгинуть в его пламени.
— Хорошо, но знай: если договориться не выйдет, я буду снаружи.
Черника кивнул, пожал мне руку и пошёл ко входу в подъезд. Я проводил его взглядом, убедился, что он вошёл вместе с двумя бандитами, и устроился на пластиковом стуле. Сразу подошла фигуристая девушка с невероятно узкой талией, которая поставила на столик бутылку пива и поинтересовалась, хочу