Мышь медленно развернулся, посмотрел на меня из-под чёрной маски, и его голова медленно отделилась от шеи, оставляя идеально ровный разрез. В этот момент я ощутил действие нейрококтлейля…
Сердце остановилось, и технически я был мёртв. Кровавая пелена застилала глаза настолько, что я не видел ничего, кроме ярко-алого силуэта своего противника. Сквозь плотную мембрану, которая была натянута на мои уши, донесся скрежет металла и мокрые звуки падающего тела Мыши. Мелкий и суетливый раб отмучился и вернулся в принтер, напоследок подарив мне единственный шанс на спасение. Нет — шанс на отмщение.
//Внимание. Обнаружена атака//
//Запуск контрмер//
[Ошибка] .,. [обнаружено действие нейроктейля] … [перезапись протоколов Курьера] … [запущена система адаптации] … [успешно] … [изменение химии мозга] … [активация режима «Кровожадный ублюдок»] …//
//Совет для противника: БЕГИ!//
//Сообщение отправлено.//
Не знаю, что только произошло, но, вместо обычного действия коктейля, я ощутил, будто могу разобрать тело противника на отдельные механические части, причём он даже не успеет потерять сознание. Однако не успел и подумать, как разум вновь потерял контроль над телом, и изображение моргнуло. Через секунду алый силуэт моего врага оказался на расстоянии вытянутой руки, и в сторону полетели брызги кровавого фонтана.
Ещё один скачок, и силуэт испарился на глазах, но тело успело среагировать и заблокировало атаку сзади. Я подпрыгнул и закрутился вихрем в прыжке, словно использовал умение КиберСанктуума на минималках. Однако этого было достаточно, чтобы силуэт отпрыгнул назад и замешкался.
Последовала очередная ментальная атака, направленная прямиком на мой височный имплант, но в этот раз ей не удалось пробиться сквозь мою плотную защиту. Чувство было такое, будто вокруг разума выстроилась не стена — а настоящая, мать её, Бастилия! Однако у этого были и свои последствия. Пускай моё тело двигалось исключительно на инстинктах, я прекрасно ощущал каждый хруст кости, каждую рвущуюся мышцу от слишком быстрых и резких поворотов. Кровавая пелена ярости, заменившая мне сознание, требовала скорости и больше крови, но бренная плоть едва справлялась с таким возросшим темпом.
Сердце наконец застучало, и я вдохнул полной грудью. Имплант всё это время искусственно поддерживал во мне жизнь, заставляя двигаться, словно дикий зверь, и противник это почувствовал. Короткий прыжок вперёд, и перед глазами вновь возникли его очертания на расстоянии вытянутой руки. Мне удалось рубануть двумя клинками, и в сторону вновь полетела яркая на чёрном фоне кровь.
Фигура дёрнулась, словно по ней прошла волна электричества, а затем перед глазами появились отрывистые сообщения о нанесённом повреждении. Я, разуется, даже не почувствовал, как это произошло, однако моё тело запомнит. Оно всё всегда помнит.
Противник попытался оттолкнуться от стены и перепрыгнуть через меня, но мне удалось схватить его в полёте и со всей силы припечатать к холодному полу.
Сражение на все сто процентов под нейротоксином вновь подтверждало свою эффективность. У меня пропадали естественные тормоза в виде инстинктов самосохранения, естественных рефлексов тела и задержек между принятием решений. Я становился быстрее, сильнее и атаковал, не жалея собственного тела, не разделяя ни друзей, ни врагов. Однако с каждым ударом я ощущал, будто теряю частичку себя, и этот раз не стал исключением.
Я занёс клинок и, пронзив воздух, выбил из стены бетонную крошку в том месте, где должна была находиться голова азиата. Противник всё ещё был достаточно ловок и быстр, но уже не мог похвастаться былой скоростью. Мне удалось резко развернуться, и, даже с кровавой пеленой на глазах, я сумел рассмотреть то, что можно было идентифицировать, как дуло пистолета.
В эту же секунду мне удалось отклониться, и у уха раздался оглушительный грохот, разрывая барабанную перепонку. Однако мне достаточно и половины от моего слуха, чтобы закончить эту битву. Я схватил ублюдка за запястье и одним движением отрубил ему руку по локоть. Он, явно не ожидая такого развития событий, попятился назад, где его настигли мои клинки.
Оба вошли прямиком в живот, пробивая туловище на сквозь, а затем я отбросил его назад и воспользовался Нейролинком. Сигнал покинул Бастилию, яростно чавкая голодной пастью, атаковал тело ублюдка и принялся заражать систему за системой. Вскоре все его импланты, включая мозговые, оказались под моим контролем. Я приготовился завершить эту битву раз и навсегда, как после отправленного сигнала ощутил спад кровавой пелены.
Действие нейротоксина завершилось столь стремительно, что меня будто остановило на полном скаку. Как говорится, не бойся скорости, бойся резкой остановки. От столь быстрого переключения между двумя состояниями разум прибывал в глубокой прострации, а мозг бился в истерике и пытался понять, что я с ним делаю. И главное — чего добиваюсь?
Я пошатнулся на месте и фактически оказался парализованным на несколько секунд. Если бы не изрядно раненный враг — это стало бы моей смертью. Нервная система настолько ошалела от происходящего, что полностью выключилась и ушла в глубокую перезагрузку. Всё, что мне оставалось, — это смотреть на то, как у ног лежал поверженный противник со свежей культей и медленно харкал кровью.
Волна болевых ощущений застала меня врасплох, обозначив, что нервная система всё ещё жива, и я не спалил её ненароком в приступе кровавого безумия. Дело было за малым — это добить урода, который убил Мышь, и забрать тела ежа с собой, однако мне едва удавалось пошевелить и мышцей.
— Что это было? — прохрипел человек, давясь собственной кровью. — Я успел проска… ска… просканировать тебя. Ты сорокового уровня… ты не должен так быстро двигаться…
Не успел я ничего и ответить, как перед глазами возник интерфейс и забегали первые буквы: