Старик с интересом посмотрел на меня, особенно после того, как я назвал его пареньком, и пафосно выпалил:
— Всего лишь правосудие Башни. Ничего необычного.
Тут уже удивился я.
— Правосудие? Когда двадцать здоровых мужиков с имплантами хреначит дубинками небольшую группу зеков? Ты это называешь правосудием?
— Не-а, — покачал он головой, а затем указал на виднеющийся в помещении монитор. — Правосудие — это они.
«Напасть на мясозаборников, даёшь революцию и хаос! Либертал жив! Награда: Поддержка фракции на следующем испытании!»
Вот вам и здравствуйте, видимо, среди донов затесались последние выжившие из группы Кая, и они всё ещё планировали устроить свою маленькую революцию. Жаль, я думал, они все передохли, и халявное жильё вместе с недвижимостью, о которой говорил Черника, теперь будет принадлежать мне.
Я повернулся к старику и с вполголоса поинтересовался:
— Либертал? Разве это не те террористы, о которых все говорят? Как они смогли затесаться в доны
— Омни, видимо. — пожал тот плечами. — Революция стоит не дешево, и её надо финансировать, но вообще ты прав. Редко среди донов можно встретить Либертал, да и в целом, донаты обычно сугубо анонимны, так как мало кто хочет связывать себя с подобным развлечением. В верховном аппарате такое не терпят, видите ли, не слишком чистокровно.
— Говоришь так, словно лично в этом успел убедиться, — отметил я, замечая, как браслеты узников коротко запищали, а они растянулись в кровавых улыбках, закрываясь от ударов мясозаборников.
— А, ты как думаешь, я сюда попал? — рассмеялся старик. — У меня, между прочим, уровень генетического импринта почти один и три! По закону Кодекс Генетика я подхожу для работы в аппарате, где я, собственно, и трудился на благо этих тварей целых десять лет. А сюда попал как раз за то, что пристрастился к азартным играм и Чёрному узлу. Донатил всё, что зарабатывал, а что не зарабатывал, то в долг брал и донатил дальше.
Я повернулся и, прищурившись, спросил:
— А теперь сам здесь оказался за то, что занимался этим делом. Ну что, не жалеешь?
— Жалею, что меня поймали! — уверенно ответил тот. — Или ты думаешь, все аппаратчики — это ярые приверженцы догмата Кодекса Генетика? Пф… ты бы видел, что там иногда устраивают! Настоящие выходки биошлака и никакого тебе генетического профилирования перед развратом. Втроем, вчетвером, прикинь, бывает, даже впятером! Так что да, жалею, но не о том, о чём ты подумал. В общем, ты брать что-нибудь будешь, или просто поглазеть зашёл?
Я осмотрел товар старика и задумался. Копья, пилы, ножи — всё, с помощью чего можно не просто убивать, а делать это как можно кровавее и безумнее. Всё это можно было приобрести за метрику, которой у меня было ровно ноль. Да и не то чтобы она мне была нужна. Перед добровольным пленом я обильно запасся не только продуктами питания, но и личным арсеналом. Зачем мне копья да ножи, когда в инвентаре лежит огнестрел с гранатами, а в предплечьях покоятся верные клинки?
Я улыбнулся напоследок, махнул старику рукой и, уходя, услышал в спину:
— Ну и зря, прошлая группа ещё не вышла, видимо, серьёзное испытание предстоит.
Я посмотрел на дверь и увидел над ней красную лампочку. Значит, внутри ещё кто-то проходил испытание и, видимо, придётся подождать. Чёрт, ну и долго мне сидеть без дела? Каждый раз складывалось такое ощущение, что, пускай, я и сумел проникнуть в Чёрный узел и даже попал в башню, но всё ещё на шаг позади.
Не сомневаюсь, что ватага продвигается к вершине, попутно уничтожая всех на своём пути, иного быть не может. Однако, если так всё и продолжится, мне придётся подниматься до самой верхотуры, и лишь там удастся их нагнать, а это ещё девять уровней. В теории, у меня хватало боезапаса, чтобы зачистить всю башню в одиночку, избавившись при этом от мясозаборников, но смысл?
Отвращение к этому месту подмывало разнести здесь всё на кусочки и вместо прохождения найти главную реакторную и уничтожить всё это место. Причём раздражало не само деление по генетическому импринту, что несомненно вызывало отвращение, а то, как лицемерно всё это реализовывали.
Кодекс Генетика напрямую запрещал чистокровным не только общаться с биошлаком, но и взаимодействовать любыми способами. В то время как Чёрный узел, существующий на месте бывшего Чистилища, напрямую зарабатывал деньги на том, что люди использовались в качестве живых игрушек. Чистой воды парадокс и лицемерие.
Однако я не герой-спаситель и никогда себя таким не воспринимал. Не мне рубить оковы и разбивать кандалы. Если уничтожить этот Чёрный узел, на этом месте вырастет другой, и цикл продолжится, но, признаюсь, мысли о сжигающем изнутри купол пламени, чьи языки пробиваются через чёрный корпус, вызывали несравнимое удовольствие.
Из размышлений меня вырвал короткий писк, и сначала показалось, будто предыдущая группа закончила прохождение. Я размял шею, потянул мышцы спины и медленно выдохнул, приготовившись к очередному кровопролитию, как над дверью загорелась жёлтая лампочка, а на экране телевизора появилось изображение.
Сердце пропустило удар…
«Группе выживших выпал уникальный случай выполнить дополнительное задание. У всех донов появилась возможность выбрать своих любимчиков или одарить фракционными бонусам. Они будут учитываться даже при смерти узников. Старт!»
Элли, Седьмая, Трев и Приблуда… Я протёр глаза, подумав, вдруг мне мерещится, а затем расслаблено выдохнул. Живы… значит, паскуда, живы… но, может, и ненадолго. Элли едва стояла на ногах, Седьмая, почему-то без своих любимых наушников, крепко сжимала окровавленный нож и прикрывала девушку спиной. Приблуда, как обычно, показывал неприличный жест, а Трев крутил головой по сторонам, словно искал альтернативный выход.
Ежи! Против них выпустили трёх ежей, и один из них был в чёрной маске. Это не