Пока что всё, что было видно — это редкие очертания вражеских силуэтов, а зверь орудовал без меня, превратив тело в личный аттракцион, и я понял, что с нейрококтейлями лучше не частить. Самоконтроль, о котором говорил Баух, видимо, должен научить меня распределять препарат и контролировать своё тело, в противном случае, пускай я и становился быстрее и выносливее, случайно мог навредить не тем людям.
Пока мои клинки разрывали силуэты людей, а вокруг свистели пули и звучали крики, я мысленно закрыл глаза и обратился к любимой мантре. Даже плавая в нейрококтейле, моё тело всё равно остаётся моим. Мои эмоции выполняют только мою волю, и они оружие, которым управляю я. Вдох-выдох. Вдох-Выдох.
Я открыл глаза и заметил, что всё вокруг резко замедлилось, а пелена постепенно рассеивалась. Мне вновь удалось ощутить собственное тело от кончиков пальцев ног до макушки, и признаюсь, чувство было непередаваемое, если бы не похмелье. Как от любого препарата, нацеленного на изменение сознания и химии мозга, меня атаковала мощнейшая абстиненция.
Я попытался шагнуть и едва устоял на ногах. Вокруг было столько тел, что могильщику хватит работы на весь день. Впереди показался Баух с искаженным ужасом лицом, который сидел, прижавшись к батарее, не в силах избавиться от наручников. Рядом с ним сидела Фокс с засохшей под носом кровью и почему-то широко улыбалась. Я попытался сделать ещё один шаг, как вдруг, хлюпнув кровью в правом ботинке, пошатнулся, и перед глазами просвистела холодная сталь.
Адреналин снова ударил в кровь и удержал меня на ногах. Мне удалось отшагнуть и блокировать удар. Мой взгляд упал на знакомую сетчатую футболку — Лейла… Она попробовала извернуться змеей и атаковать снизу, но опыт сражения с Литой меня кое чему научил. Я ударил на навстречу и со всей силы зарядил ей коленом в нос. Пускай действие нейротоксина постепенно улетучивалось, моё сердце всё ещё отбивало бешенный ритм, и мощи хватило, чтобы откинуть врага назад.
Лейла развернулась в полете и, сжимая нож в руке, бросилась в атаку. Я видел, как она приближается, видел, как пытается сделать обманный трюк и ударить меня в печень. Мне не понадобился Нейролинк, чтобы это понять, но вместо блока или уворота в моих руках появился дробовик, и я нажал на спусковой крючок.
Попавшая в упор дробь пробила кожу, грудную клетку и разорвала сердце. Девушка мёртвым грузом упала на пол и испустила дух. Голова вновь закружилась, и на мгновение вернулось похмелье. Я краем глаза заметил, как сверкнула светлая кучерявая голова в синей бандане, и мысленно сказал сам себе, что мы ещё не закончили.
Кай попытался пробежать мимо меня и рвануть на выход, но мне удалось вернуть себе чувства и на полном ходу схватить ублюдка. Он занёс нож для удара, но оказался слишком медлительным. Я выбил оружие, сломал ему правую руку в локте, а затем швырнул в сторону ближайшей стены и вогнал клинки в оба плеча.
— А-а-а-а-а-а-а! — закричал тот, ощутив, как целая волна болевых ощущений захватила его тело. — Стой, стой, брат, стой! Я ведь просто пошутил, пошутил! Ты не остановил мне выбора… мне надо было действовать, чтобы не упасть в глазах движения. Я ведь их лидер!
Клинки медленно провернулись по часовой стрелке, и по ним тонкой струйкой потекла кровь, капая мне на ботинки. Я с особым и каким-то садистским наслаждением смотрел в глаза ублюдка и смаковал каждое его слово, каждую его мольбу. Единственная причина, почему он всё ещё жив — это информация о моей ватаге, и, если понадобится, буду его пытать.
— Фокс! — раздался за спиной голос Ока, но я даже не стал оборачиваться. — О боги, думал, я тебя потерял! Скорей, я помогу тебе выбраться, нужно отсюда уходить, гончие…
— Где… — медленно произнёс я, прокручивая клинки, — Моя… — вырвал их из стены и поднял ублюдка над собой. — Ватага?!
— А-а-а-а-а, отпусти меня! Отпусти! Сука, больно же! А-а-а-а-а-а! Черника? Лейла? Помогите мне, а-а-а-а-а-а!
Значит, пытки. Я бросил ублюдка на металлический стул, мысленно приказал клинкам разогреться до трёх сотен градусов для начала и занёс их над противником. Тот попытался заслониться, но руки не слушались, поэтому всё, что ему оставалось — это давиться собственными соплями, реветь как ребенку и что-то мычать.
— Смертник, — раздался за спиной голос Бауха. — Я знаю, где твоя ватага. Всех выживших с того сектора отправили в Чёрный узел, информация на флешке, они успели это выяснить до твоего прихода. Тебе необязательно убивать Кая.
Я, вымазанный с ног до головы вражеской кровью, обернулся и взглядом заставил доктора замолчать. Он резко опустил взгляд, сгорбился и сделал два шага назад.
— Он не врёт, брат! — кашляя кровью, выпалил Кай. — Лейла успела выяснить, что произошло в секторе. Твоя ватага на Чёрном узле!
— Ты… — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Я знаю, что ты сделал, урод. Тысячи людей погибли из-за твоей влажной фантазии, но, видишь ли, мне, как и тебе, на них абсолютно насрать. Однако ты просчитался в двух вещах. Первое — среди них оказалась моя ватага, и второе, — я сделал короткую паузу и яростно оскалился. — Ты решил, что меня можно кинуть.
Раскаленные клинки вошли в плоть парня как нож в топленное масло и оборвали его жизнь. Я развёл руки в стороны, превращая труп в обугленную кучу мяса и наконец выдохнул. Убийство Кая не принесло мне желаемого облегчения, но осознание придёт позже. Животная ярость постепенно уходила, и я, прочитав мантру, взял чувства под контроль.
Пора выяснить, какую информацию им удалось собрать, но не успел я обернуться, как ощутил у затылка холодное прикосновение дула штурмовой винтовки, а за ним последовал серьёзный голос Ока:
— Не двигайся.
Глава 18
— Око, — произнёс я как можно спокойнее, стараясь вновь не впасть в кровавую горячку. — Убери ствол пока не поранилась.
— Что ты делаешь? — возмущенно выпалила Фокс, вытирая подсохшую под носом кровь, и разминая затёкшие от наручников запястья. — Это ведь Смертник, убери оружие! Око!
Женщина угрожающе нахмурилась и холодно проговорила:
— Нет, ты оказалась в беде из-за него. Если бы он не появился тогда на твоём пороге, то всего бы этого не было. Как ты не понимаешь, Фокс?