— Ты убил их! Убил! Твои наёмники сожгли поселение, потому что они продолжали рассказывать людям правду! Убил! Всех сжёг! Я год была твоей шлюхой, пока они были мертвы! Год!
Она била до тех пор, пока клинок не утонул в груди человека, а пальцы невольно разжались. Даже тогда она продолжала колотить кулаком, издеваясь над уже мёртвым телом старика. Она выплёскивала эмоцию за эмоцией, сбрасывая на виртуального болванчика всё, что накопилось. Потому что знала, что в реальной жизни так никогда не сможет. Удар за ударом, ещё и ещё, пока наконец не остановилась.
Истерика внезапно прекратилась. Седьмая смотрела на обезображенный труп главы клана и тяжело дышала. В её взгляде ничего не изменилось. Девушка молча смотрела на творение собственных рук, а затем повернулась ко мне и коротко произнесла:
— Спасибо, Смертник, жаль, что тебе пришлось это увидеть.
Мир вокруг начал рушиться, грани крупными кусками падали со стен, словно старая засохшая краска. Я смотрел на вымазанное в крови лицо девушки. Она смотрела в ответ. Не знаю, что чувствовала Седьмая, но, кажется, в тот момент я заметил лёгкую тень улыбки в уголках её губ, а затем коротко пропищал интерфейс, и пришёл запрос на вступление в ватагу.
Глава 5
— И когда ты мне планировала рассказать?
Седьмая сидела за новенькой барной стойкой нашего небольшого уголка и пила порошковый молочный коктейль. От былой истерики путешествия и боли её личной истории девушка вернулась к привычному слегка инфантильному поведению и, надув щёки, игралась кончиком языка с пластиковой трубочкой.
— Не дави так, Смертник, — попытался вмешаться Трев, но я его полностью игнорировал.
Седьмая, бросив на меня косой взгляд, недовольно цокнула и ответила
— А что я тебе должна была рассказать? Ты сам не особо доверял мне и скрывал такой простой факт, что вы сумели пересечь рубежи. Так что, Смертник, здесь ты не прав, и у тебя больше опыта в переходах, чем у меня.
Я закрыл глаза, устало потёр переносицу и выдохнул. Так мы ничего не добьёмся. Посмотрел на Элли, занимающуюся оценкой состояния Мыши. Взглянул на протирающего стакан тряпочкой Приблуду, а затем отмахнулся, когда Трев заладил по новой:
— Слушай, нам вообще повезло, что вот так наткнулись на информацию. Может, не будем рубить сплеча и забудем старое?
Седьмая бросила на меня недовольный и обиженный взгляд, однако в нём что-то изменилось. После личного сценария конструкта, помимо того, что она вступила в ватагу, девушка старалась держаться поближе ко мне. Не то чтобы она висела на руке или постоянно сидела на шее, но что-то изменилось в её глазах. Решив слегка сбавить градус напряжения, я уселся на ближайший диван и повторил:
— Ну раз мы теперь в одной ватаге, и тебе известны наши планы, думаю, пора делиться информацией, которая может привести нас на Первый рубеж.
Седьмая молча пила свой молочный коктейль, играясь кончиком указательного пальца с искусственной пенкой, а затем отодвинула стакан и заговорила:
— Нечего рассказывать, Смертник. Люди, о которых шла речь, — мои родители по печати. Из вас всех меня может понять только Элли, так что не надо всех этих системовских объяснений.
Элли подняла голову, оторвавшись от металлической конструкции Мыши, и тихо прошептала:
— Я с моими родителями практически не общаюсь. Они держат лавку на улице Чиф. Как-то не сложились у нас отношения, видимо, дело во мне. Да, наверное, точно, наверняка, во мне… я виновата…
Не успел вставить и слово, как Седьмая продолжила:
— А мне с моими повезло. Вкалывали как лошади, зарабатывали опыт, статус — и начали прислуживать Лотосам. Работали бухгалтерами, там и выяснили, что кланам известен путь на Первый рубеж. Они периодически туда ездят, когда хочется шикануть и потратить всю накопленную кибу. А сами, скоты такие, отказываются делиться с остальными.
— Думаю, дело даже не в них и не в системе. Если концепция развития общества и технологий повышается с каждым рубежом, то логично предположить, что людям с первого не очень-то и хочется видеть голодранцев со второго. Уверен, там и своих хватает, — всё время, пока Трев размышлял вслух, Седьмая сверлила его яростным взглядом, а когда он наконец заметил, то кивнул и добавил:
— Извини, продолжай.
Девушка допила свой коктейль, потребовала добавки у Приблуды, который пожал плечами и, высыпав в стакан сухой порошок, залил дистилированной водой. Седьмая мешала пластиковой трубочкой до тех пор, пока сверху не образовалась густая белая пена, а затем, так и не отпив, продолжила:
— Они пытались рассказать людям, за что выродок Харэно приказал их убить. Если бы я не вмешалась и не предложила себя в качестве пленницы, так бы и произошло.
— Стоп, — прервал её рассказ Приблуда. — А ты там каким боком вообще оказалась?
Седьмая отпила, и в этот раз коктейль показался ей противно горьким. Она отодвинула стакан в сторону и ответила:
— Старый извращенец пытался меня поиметь к тому времени уже месяца два. Не знаю, почему он запал именно на меня, но как только не пытался. Кибу предлагали, синту, наниты, даже в клановую ватагу звали и пророчили бесконечный и быстрый кач в Санктууме. Всё никак не мог от меня отстать, а когда произошло то, что произошло, то поняла, что это единственный выход. У него к тому времени уже было шесть молоденьких наложниц, а я стала Седьмой.
— Я думал так тебя назвали родители, — пробормотал Трев.
— Родители дали мне другое имя, — ответила девушка, покосившись на меня. — Седьмой я стала для Харэно, а когда всё выяснилось, то сбежала, но имя сохранила. Как напоминание о том, что он сделал не только с моими родителями, но и со всем поселением.
— А что он сделал? — спросил Приблуда с интересом, облокотившись о барную стойку.
Седьмая вновь посмотрела на меня по неизвестной мне причине. Ну что, раз начала рассказывать, то рассказывай уже до конца. Вроде же договорились, что теперь никаких секретов, и начинаем доверять друг другу. Она попробовала ещё раз отпить сладкий коктейль, но, ощутив, что аппетит вконец покинул, продолжила рассказ:
— На фронтире у каждого клана есть своё личное поселение, несколько даже. Со стороны выглядит как рабочий лагерь. Туда ссылают всех штрафников и неугодных на исправительные