//Внимание…идёт соединение с носителем//
Какое ещё со…а-а-а! Меня окатило волной безумия, словно кто-то насильно схватил за шкирку и погрузил в ледяную ванну. Я пытался выбраться, кричал, сопротивлялся, хватаясь пальцами за твёрдые края, разбивая их в кровь и срывая ногти. Пытался нащупать плоть противника, почувствовать его слабую точку и убить. Во мне одновременно кипела животная ярость и не менее сильный первобытный страх, но всё оказалось тщетным.
За мгновение я утонул, а затем наступила тьма. Из неё я уже вышел другим человеком. Послушным, верным и кибернетически изменённым. Я больше не хотел убивать, не хотел рвать зубами тела своих жертв, не хотел ощущать тепло женских бёдер и слышать их крики, когда, наслаждаясь процессом, насиловал и резал их плоть.
Я превратился в бездумного раба, созданного лишь для одного — служить господину.
Как только воспоминание заканчивалось, оно перематывалось обратно и начиналось снова. Вот я, гордый и самовлюбленный, ощущая всё ещё тёплую, бездыханную женщину, наслаждаюсь собственным величием. Затем меня хватают, раздевают догола, срывают заживо всё нажитое железо и погружают в ледяную ванну.
Бесконечный цикл мучений, записанный на имплантированном в голову устройстве. Оно будет до самой смерти проигрывать один и тот же сюжет. До самого конца, пока не найдётся тот, кто сможет меня одолеть. Не найдётся тот, у кого хватил сил. А до тех пор я буду убивать и ещё раз убивать по приказу моего господина. Человека, который сотворил со мной немыслимое.
Волна чужих воспоминаний моментально испарилась, возвращая меня в реальность. Нечто подобное я уже испытывал, когда Некр подключил меня к голове залётного, но сейчас всё иначе. После погружения я физически ощущал холод. Моё тело покрылось мурашками, а зубы стучали, словно я оказался голым на морозе. В груди противоборствовали наслаждение собственными поступками и бесконечная агония существования. Я больше не мог отделить свои чувства от чужих, пока наконец сквозь пелену белого шума не донёсся вопль ликования.
Пришёл в себя, сжимая в правой руке остатки мозга, среди которых находился увесистый серебряный имплант размером со спичечный коробок. На нём был выбит личный номер ежа и имя владельца: «Вицерон». Крепко сжал устройство и с мокрым чавканьем швырнул его на землю.
Убью, разорву голыми руками! Теперь, когда у меня появился второй ша…
Что я несу?!
Крепкий удар в челюсть вернул меня в реальность, заставив выбраться из пучины психоза. Я оказался на мокрой земле, а надо мной навис массивный ёж. Справа лежало мёртвое тело существа со всё ещё болтающимся глазным яблоком. Оно смотрело на меня так, словно внутри всё ещё теплилась жизнь и надежда.
Пошёл ты на хер, больной ублюдок!
Собрал себя по кусочкам, склеивая обратно мозаику собственного разума, и глубоко вдохнул. Я вернулся. Мои чувства, моё тело, мой разум! Перекатился набок, рубанул клинком по металлической конечности ежа, вновь услышав противный лязг, очень похожий на треск, и вскочил на ноги.
Ликование толпы оказалось настоящим. Ещё минуту назад они требовали моей смерти, как и смерти Трева, а теперь? После феерического старта Седьмой и моего откровенно жестокого убийства, полного крови и вываливающихся внутренностей, зеваки изменили своё мнение. Бегство Вицерона как побитого щенка явно не добавило ему очков, и толпа резко сменила фаворита.
К тому же на их глазах мы убивали ежей. Обычное мясо, не более живое, чем боксёрский манекен или груша. Вдобавок скольких они сами убили? Десятки? Больше? Может, даже среди этих зевак были и так называемые родственники, которых распечатали в одной партии? Кто знает, может, сейчас они орали в толпе в надежде, что их искусственные чувства, вызвавшие вполне реальное желание мести, будут наконец утолены.
Ёж не колебался. Подгоняемый невидимой плетью хозяина, он бросался в бой, не жалея собственной плоти. И если против двоих я сумел выстоять, то думаю, с одним мало-мальски, но всё же справлюсь. Не стал дожидаться, пока он атакует первым, и, рванув на встречу, широким взмахом рубанул остриём клинка по груди.
Плотные и крепкие мышечные волокна порвались как бумага, вырвав фонтан вполне человеческой крови. На ходу пригнулся, проскочил за спину монстра и коротко ударил под колено. Существо попыталось развернуться, но из-за порванных сухожилий не сумело устоять на ногах и рухнуло на землю.
Вновь убедился, что в бою главное хладнокровие, а не слепая ярость, и когда коготь ежа рассёк воздух, я отошёл в сторону и нанёс несколько быстрых порезов по мускулистой руке. Фонтаны крови хлестали из множества ран. Однако несмотря на это, он всё равно пытался встать, и у него даже получилось.
В этот раз лучше обойти мозг стороной и не касаться импланта, по крайней мере, до тех пор, пока не смогу контролировать эти вспышки погружения в чужие воспоминания. Хватит для одного дня истории с больным маньяком.
Отступив, краем глаза позволил себе взглянуть, как идут дела у Седьмой. Девушка скакала и прыгала, исполняя акробатические трюки и всё ещё держа в руке короткий меч, на лезвии которого противно шипела вражеская кровь. Жива. Ладно, пора заканчивать со своим и добить остальных.
Специально позволил ежу напасть первым, а когда тот в очередной раз не сумел удержать равновесие из-за раненой ноги, дал ему упасть. Запрыгнул на спину, вогнал клинок в шею, провернул по часовой стрелке и перебил позвонки.
Существо, оставшись полностью парализованным, всё ещё беспомощно смотрело на то, как я, оставив его истекать кровью, уходил прочь. С моего клинка капала кровь, к телу прилипли кусочки внутренних органов, а в волосах можно было найти осколки черепа. Не знаю, кем был этот ёж в прошлой жизни, и может, зря я так с ним поступил, оставив медленно истекать