– Призрак той девушки, о которой вы писали, вы его, правда, видели?
Николас задумался.
– В тот момент ничего реальней ее присутствия не было. Даже книги на полках были не настолько реальны, как она сама. Но потом ее не стало. А время постаралось сделать так, чтобы я начал сомневаться.
– А то, что случилось в вашей книге дальше? Погоня за призрачной любовью и поцелуй в финале? Это было на самом деле? – Мари говорила спокойно, но пальцы мяли пиджак, на котором она сидела.
– Не знаю. Встреча с ней была подобна целой прожитой жизни. Все эти события были взяты из моей фантазии, но при этом я их ощущал как часть своей истории. Но я больше ее не видел. Я вообще больше не встречал духов. Как ни старался.
– А ваше устройство? То, что жужжит? Почему вы думаете, что оно сработает?
Николас закрыл глаза. Он мысленно переносил себя на несколько лет назад. В тот самый момент, когда луч света в темном углу библиотеки обрел девичий силуэт.
– Так случилось, что я увидел ее в свете солнечного луча. А телом ощутил напряжение подобное раскату грома. Я когда-то верил, что телеграф сможет поймать этот разряд, а луч света выхватить образ из тьмы. Но пока не вышло.
– Вы зря теряете веру. Может быть, нужный час не настал?
Николас смотрел на Мари. В мгновение ему захотелось предложить девушке побег. Он понимал, что это лучшее решение – быть подальше от всей этой опасности.
– О чем вы думаете?
Николас отшутился. Мари рассмеялась. Но если бы он ответил, то девушка удивилась, потому что в ее голове мелькнула та же самая мысль.
Глава 16
Николас словно вернулся в прошлое. Те же чувства. Эмоции, которые наполняют тело и не позволяют сидеть на одном месте. Где-то в области груди потеплело. Мысли плясали и обретали форму. Впервые за долгое время хотелось писать. Николас сидел за столом в своей комнате, исписывая листы блокнота.
Вечер в компании Мари нарушал все временные законы. Под ветвями двух каштанов они просидели несколько часов. Но для Николаса это был лишь миг. Яркая вспышка, подобная той, что случилась в библиотеке пять лет назад.
Может быть, тогда к нему явился призрак будущего. Мог ли он вспомнить лицо призрачной девушки? Может быть, оно было похожим на лицо Мари?
На одном из листов появился ее угольный портрет. Небрежный, местами неудачный, но все же ухвативший узнаваемые черты лица.
Ужин они пропустили, чем, вероятно, вызвали подозрения у Антуана. Николас его не видел. Да и, признаться, вовсе о нем не думал. И ни строчки ему не посвятил.
От образа Мари, Николас перешел к ее истории, которая занимала не меньше. Может она стала свидетельницей мистического чуда?
Что если повторить все то, что делала она?
Николас продолжил писать в кабинете покойного Кристофа Сент-Мора. Благо по просьбе Матиса кабинет не закрывали, чтобы у писателя был к нему доступ.
Как и Мари, Николас зажег свечу и сел в кресло спиной к окну. Сердце в груди стучало. Пульс отражался в висках. Нарастало беспокойство.
По спине пробежал холодок. Легкое дуновение ночного ветра поздней осени. Огонь тревожно задрожал.
– Кристоф Сент-Мор, если ты меня слышишь, то яви свое присутствие! – произнес Николас тихо.
Ничего не произошло. Николас вздохнул и вернулся к блокноту.
Все свои чувства он оставлял на бумаге. Все переживания и ощущения. Выходило неплохо. Впервые за долгое время у него что-то получалось. Призрачное вмешательство или влияние юной девушки? Разбираться времени не было. Нужно было писать, пока вдохновение не исчезло.
Капли пота оставляли на пожелтевшей бумаге круглые пятна. Иногда они превращали угольные слова в грязь. Николас не понимал, отчего стало так душно. Возможно, от усердия и напряжения. Снова холод пробежал по мокрой спине. Теперь гораздо отчетливее. Пламя свечи наклонилось, словно хотело сбежать по восковому стержню, но вернулось в обычное положение. Николас выпрямился.
– Кристоф Сент-Мор, если ты меня слышишь, явись мне! – повторил он.
Николас покачал головой. Его разум разделился надвое. Одна часть считала всю затею полнейшей глупостью. Вторая часть вообще никогда не верила в то, чем Николас занимался. Где-то между тлел огонек надежды, но он был настолько мал, что его тепла едва хватало.
За окном раздался шорох. Следом скрип. И глухой звук. Как будто что-то упало. Николас подошел к окну, но ничего не увидел.
Свеча слабо дрожала рядом со стеклом. Николас осмотрел окно. Оно когда-то открывалось вверх. Нижняя деревянная рейка была прибита железными гвоздями. Если судить по шляпкам, их семь. Весьма суеверно, решил Николас.
Поднеся руку, он почувствовал легкое дуновение ветра.
Если бить сверху, щели быть не должно, подумал Николас. И внутренняя щеколда не закрыта. Ее так и оставили, когда забили гвозди. Что если окно можно открыть, мелькнула мысль. И он потянул за ручку вверх. Окно со скрипом открылось. Из семи забитых гвоздей шесть были спилены, а у последнего сточено острие. Так что он едва мог удержать доски.
Николас высунулся по пояс. Возможно, ему почудилось, но под окном кто-то нырнул в кусты.
Над окном первого этажа выступал козырек. Кованые стебли лозы с большими листьями винограда. Повинуясь интуиции, Николас перелез через оконный проем и поставил ногу на железный виноградный лист. Опора с весом справилась. Следом встала вторая нога, но уже на стебель.
Кто-то мог легко взобраться на козырек и проникнуть в кабинет. И так же легко исчезнуть в случае чего. Держась за оконную раму (высота небольшая, однако падение грозило переломом), Николас осмотрел стены. Во второй руке он держал свечу и осторожно, чтобы не погасла, водил вдоль кирпичной кладки. Слева от окна на уровне пояса один кирпич выпирал из стены. Николас вернул свечу на окно и потянул его рукой. Кирпич легко подался.
Открылась пустота. Николас засунул руку по локоть. Внутри что-то лежало. Маленькая шкатулка. Нога соскользнула с листа, но он удержался.
Ничего не трогая, Николас вернул кирпич на место и залез обратно в комнату. Мистический случай с Мари, связанный с призрачным звуком, нашел свое объяснение и перестал быть пугающим.
Кто-то каждую ночь заводил шкатулку, и она играла в стене, скрытая декоративными деревянными вставками. Этот же незнакомец открыл окно, отчего погасла свеча и разлетелись бумаги. Он же все вернул на место и ловко скрылся за окном.
Еще несколько записей, но мысли опустели. Магия исчезла. Николас вернулся в комнату. Исписанные листы он вырвал